Изгой Высшего Ранга V - Виктор Молотов

Правда, для этого нужно выторговать правильные условия. Не те, которые предложат, а те, которые нужны мне.

А ещё это всё будет долго, и для должного результата понадобится найти союзников в этом нелёгком деле. Но с этим я уже разберусь после того, как закрою трещину над Москвой. Всего 19 уровней осталось!

— Мне не нравится ваш взгляд, — заметил Дружинин, прищурившись. — У вас опять какая-то идея?

— Может, и так, — я улыбнулся и вышел из комнаты.

Рамирес ещё не ушёл. Стоял в коридоре, о чём-то разговаривал со своим помощником. При моём появлении он обернулся.

— Сеньор Рамирес, — я подошёл к нему. — Я обдумал ваше предложение.

Стоявший рядом переводчик перевёл.

Он приподнял брови. Видимо, не ожидал такой скорости.

— И что вы надумали, Глеб Викторович?

— Я согласен. Но у меня есть условия.

Далее я озвучил их. Одним из пунктов списка было то, что работу я начну не раньше, чем нейтрализуется угроза в Москве.

Рамирес слушал внимательно, иногда кивал. Пару раз его брови поползли вверх: видимо, не привык, чтобы восемнадцатилетние парни диктовали условия.

— Простите, — переводчик передал его слова, — но упоминание статуса Пустого может… негативно сказаться на восприятии бренда. Наша целевая аудитория — премиум-сегмент. Люди, которые ассоциируют себя с успехом и силой. Пустые, при всём уважении…

Он не договорил, но я и так понял. Пустые — это грязь, бедность, дно. Не то, что хочется видеть рядом с логотипом за три тысячи евро.

Я посмотрел Рамиресу в глаза. Просто дал ему время прочитать меня.

— Сеньор Рамирес, — спокойно сказал я. — Вы пришли ко мне. Не я к вам. И пришли вы не потому, что я красиво выгляжу в костюме. А потому, что три дня назад я убил тварь, которая могла стереть ваш город с лица земли. Бывший Пустой убил монстра класса А+. Это не слабость бренда. Это самая сильная история, которую вы когда-либо расскажете.

Переводчик перевёл. Рамирес молчал секунд десять.

Я ждал. Торопиться мне было некуда.

— Мне нужно обсудить это с советом директоров, — наконец сказал он.

— Конечно, — кивнул я. — Это все мои условия. Они не обсуждаются, но я никуда не тороплю. Подумайте.

Рамирес посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Так смотрят на человека, которого недооценили при первой встрече.

— Знаете, — он чуть усмехнулся, — вы совсем не похожи на восемнадцатилетнего.

— Мне это часто говорят.

Он протянул руку, которую я пожал.

— Я позвоню вам до конца недели, — сказал он. — Думаю, мы договоримся.

Не «мы договорились», а «думаю, договоримся». Разница принципиальная. Это значит, что условия его зацепили, но совет директоров ещё может упереться. Но ничего. Время работает на меня. Чем дольше я в новостях, тем выше моя цена. А в новостях я буду ещё долго: трещина над Москвой никуда не денется.

После этих небольших переговоров вернулся в комнату и продолжил собираться. И где-то через полчаса мы выехали к аэродрому. Снова в сопровождении конвоя из военных машин.

Дорога заняла полчаса. За окном мелькали узкие улочки, белые дома с черепичными крышами, апельсиновые деревья.

Я смотрел на всё это и думал о том, что ещё три дня назад этот город мог перестать существовать. Если бы мы не закрыли разлом, Альфа добралась бы до берега. И от этих белых домиков остались бы одни руины. А у меня нет сомнений, что такая тварь могла и на берег выбраться, точно какое-нибудь земноводное.

А ведь здешние маги были неслабые. Просто масштаб угрозы другой. Класс А+ — это не про силу отдельного бойца. Это про то, хватит ли у тебя мощности пробить шкуру существа, которое эволюционировало в условиях, где выживают только монстры.

На этот раз у аэродрома нас ждала толпа. Я думал, что в порту было много людей, но ошибся. Здесь их было раза в три больше. Журналисты, фанаты, зеваки, полиция. Плакаты на испанском и даже на корявом русском: «SPASIBO ROSSIYA», «GLEB HERO».

— Ничего себе, — Саня прилип к окну. — Это всё ради нас?

— Нет, ради меня одного, — буркнул Станислав. — Конечно, ради нас, балда!

Мы вышли из машин, и толпа взревела. Крики, аплодисменты, вспышки камер. Люди скандировали имена на разные лады. Кто-то даже размахивал российским флагом. Откуда только достали?

— «Афанасьев!» «Алексей!» «Руссо!», — неслось со всех сторон.

Мы поднялись по трапу. Я обернулся на верхней ступеньке. Посмотрел на толпу, на море за их спинами, на белые домики и пальмы.

Поднял руку.

Толпа заревела ещё громче. Вспышки камер превратились в сплошное мерцание.

И я вошёл в самолёт.

Внутри уже расселась вся команда. Лена сидела рядом с Дружининым, который бледнел при каждом покачивании самолёта. Видимо, сотрясение ещё давало о себе знать.

Я занял своё место, пристегнулся. И двигатели загудели.

— Наконец-то домой, — буркнул Станислав, глядя в иллюминатор. — Надоел мне этот рис с морепродуктами.

— По пельменям соскучился? — усмехнулась Ирина.

— Это мягко сказано. Два дня питаться их паэльей! Рис с морепродуктами, рис с курицей, рис с овощами. Они что, ничего другого не умеют готовить⁈

— Тебе же понравилось, — заметил Алексей. — Ты три порции съел.

— Ну и что? Это не значит, что понравилось. Это значит, что я был голодный.

Ирина тихо рассмеялась.

— Знаете, — сказала она, — сегодня я вспомнила, почему не летаю в жаркие страны.

— И почему же? — спросил Алексей.

— Некомфортно мне там. Жара угнетает мои способности. Я чувствую только жару и ничего больше. Это как… ну, представь, что ты огневик и живёшь в холодильнике. Всё время хочется согреться, но не можешь.

— У тебя была комната с кондиционером, — холодно напомнил Станислав.

— Неважно, — отмахнулась Ирина. — Мне нужен холод. Настоящий. Русский холод.

— Будет тебе холод, — мрачно пообещал Алексей. — В Москве сейчас минус пятнадцать.

Самолёт разогнался и оторвался от земли.

Испания начала уменьшаться в иллюминаторе. И я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Хотелось подремать.

Тело ещё не полностью восстановилось после боя с Альфой, а побочки от зелий накатывали волнами — то сонливость, то лёгкое головокружение.

Около часа мы летели спокойно. Я дремал, периодически проваливаясь в неглубокий сон. Остальные тоже