Ван-Ван из Чайны 5 - Павел Смолин

Так, — улыбнулся товарищ Си. — Не грусти, Ван, и не думай о солдатах, которые выполняют свой воинский долг. Думай о том, что выше конкретных людей. Думай о том, что всем нам выпала величайшая удача жить во времена, когда Поднебесная вновь заняла свое место в мире, став мировой фабрикой и самым желанным торговым партнером для всех.

— Война все-таки пришла в мой дом, — вздохнул я. — Потому что я не воспринимаю такое положение дел как победу. Скорее — данность и единственная правильная форма нашего мира. Но и свои победы меня уже не радуют, тоже воспринимаю как данность.

— Понимаю и признаю твою правоту, — кивнул товарищ Си. — В самом деле — нет ничего удивительного в том, что Поднебесная всего лишь вернулась туда, где находилась тысячи лет.

— Мой дядя очень хочет освобождения Тайваня, — не удержался я.

— Как и все мы, — кивнул Председатель и взялся за ракетку. — Продолжим нашу беседу на корте?

«Беседовать» можно не только словами.

— С радостью, — честно ответил я.

Моя любовь к игре в теннис в любом виде — это тоже данность.

Глава 20

Где-то там мои фанаты с разными паспортами стреляют друг в дружку, а я играю в теннис. Двадцать третье марта, Открытый чемпионат Майами в рамках ATP Masters 1000. Призовой фонд — девять с половиной миллионов долларов. Как всегда, половину выигрыша в виде криптовалюты я отправлю волонтерам, которые закупают всякое для русской армии. Капля в море, но может быть это поможет выжить хотя бы одному человеку. Либерахи бы сказали, что я доначу «на убийство людей», и в целом были бы правы, но есть нюансы. Я просто помогаю своим, потому что сам почти русский.

В Майами тепло, воздух пахнет морем, мой соперник — испанец Карлос Алькарас Гарфия. Младше меня — девятнадцать лет ему всего. Очень сильный парень с великолепной карьерой — и сейчас, и впереди. Увы, он, как и все остальные, может рассчитывать лишь на второе место в рейтинге, потому что я с первого никуда уходить не собираюсь.

Половинка трибун занята промытыми активистами, которые держат плакаты с моей перечеркнутой фоткой и слоганами уровня «Ван — убийца», «Ван поддерживает геноцид», «Ван — агент Кремля». Последнее вообще прикол, у Кремля при всем уважении на меня денег не хватит, я давным-давно мультимиллиардер долларовый. Кретины на меня свистят, скандируют то же, что написано на плакатиках, прямо нарушая правила поведения на теннисном турнире такого уровня, но организаторам плевать: хохлы (сиречь нацифицировавшиеся жители Украины, которые потеряли право называться как-то иначе) сродни известной субстанции — тронь, и такая вонь поднимется!..

Кроме того, благодаря усилиям такой конторы как USAID и множественным ее коллегам, через прикормленных активистов и захват информационного пространства, мир сейчас переживает беспрецедентный в истории период: древнее как сама жизнь право сильного сменилось правом слабого. Угнетенной жертве (тем, кто себя таковой считает) можно все, а «агрессор» или хотя бы белый мужчина из благополучной страны априори не прав и должен по мнению промытых дебилов самоуничтожиться. Пусть визжат подсвинки, пусть плакатиками машут — мне-то что? Сейчас есть только я и соперник.

— Эйс! 15−0!

Два сета я не подавал крученых, а третий начал именно с него, получив закономерный результат. Третий сет в целом — самая честная часть матча: здесь уже все про всех все понимают, поэтому Алькарас с улыбкой салютнул мне ракеткой. Я ответил тем же, и подал второй мяч. Высокий, почти ленивый подброс и хлесткий удар ракеткой, целясь мячиком в корпус соперника. Гарфия легко сместился влево и мастерски отбил, почти не глядя на мяч, на чистых теннисных инстинктах. Я это не отобью.

— 15−15!

Третий розыгрыш затянулся. Десять ударов, двадцать: соперник меня «подучил» и теперь читает: не бежит ловить мячик раньше времени, давая мне возможность ударить в противоположную сторону и не ведется на финты. Тяжело с этими молодыми гениями. Рискну, пожалуй — закручиваем мяч под заднюю… Твою мать, промазал!

— 15–30!

Сравнять счет удалось за счет чистого темпа: после второго удара я резко ускорился, а соперник подстроиться не успел.

— 30−30!

К брейк-поинту Алькарас подошел смело, ударил мощно и тут же побежал к сетке. В ином другом случае я бы принял вызов — ближняя к сетке часть корта это мой «коридор власти», и я там очень хорош — но сегодня у меня плохое настроение, поэтому я потянул время и отправил мячик сопернику высоченной «свечкой». Гарфия подпрыгнул и смог отбить самой кромкой ракетки. Увы, неподготовленные и отчаянные «удары последнего шанса» редко приносят успех, и мяч «смэшнулся» прямо в сетку.

Алькарас возмущенно посмотрел на ракетку, которая его «подвела» и сменил инструмент. Впервые за игру. Посмотрим, даст ли это ему что-нибудь.

Остаток гейма растянулся на добрые пятнадцать минут. Я забрал его на чистом, продиктованном «двойным» жизненным и спортивным опытом, терпении. В «молодом гении» основой является «гений», но «молодой» тоже накладывает отпечаток.

Во время смены сторон мы обменялись взглядами. Алькарас понял, что может достойно играть против меня, и от этого заряжен мотивацией донельзя, а я просто привык побеждать, поэтому не стану расслабляться ни на секунду.

Где-то там мир сходит с ума, люди стреляют друг в дружку, орут в комментариях и с высоких трибун, делят мир на правых и неправых, считают чужие деньги, грехи и жизни, а здесь все просто и привычно: корт с линиями, мяч и чистая проверка умений. Проверка, которую я не могу себе позволить не пройти. Все как всегда, только там, за Атлантикой, через земли «цивилизованного мира», набирает обороты самый кровавый конфликт в Европе со времен Второй Мировой. Набирает так же, как и в памяти Ивана: Россия пытается решить большую военную задачу малыми, не предназначенными для контроля таких исполинских территорий, силами.

— 0–15!

Но мне-то что? Мое дело маленькое, и вообще я китаец.

* * *

Присутствие Си Цзинь Пина на параде 9 мая 2022 года в памяти Ивана не отразилась, а значит там его и не было. Там не было, а здесь — есть. Все-таки повлияли на что-то мои письма, слова и действия: прямо сейчас Председатель на сакральное для России действо приехал, на самом пике «международной изоляции», нанеся ей мощнейший удар. А должен был подождать, пока Россия не продемонстрирует устойчивость и неплохие результаты дипломатического корпуса по сбору «клуба многополярности». Впрочем, «удар» этот