Анастасия. Железная княжна - Адель Хайд

— Конечно, Алексей Никитич, уже ищем, — это была правда, Анастасия уже дала поручение и Фёдору и Григорию Демидову, — князь Никита и мне не чужой человек.

И никто не заметил, как Фёдор Троекуров вздрогнул.

Глава рода Урусовых поблагодарил, попрощался и ушёл, тяжело ступая, но с прямой спиной, а Фёдор Троекуров спросил:

— Что думаете, Анастасия Николаевна? Куда мог пропасть Никита?

— Ты же помнишь, Фёдор, что перед тем, как мы переместились, место Никиты занял князь Голицын?

Фёдор Троекуров кивнул.

— Не думаете ли вы, что князь Голицын ушел, а Никита не вернулся?

— Или что-нибудь повредилось, менталистов бы нам, — сказала Стася

— Это да, — подтвердил Фёдор Троекуров, — только сначала надо найти Никиту.

* * *

Никита Урусов открыл глаза, надо ним был белый потолок с какими-то странными артефактами света, словно впаянными в потолок, причём потолок был низкий, такой обычно в домах у бахов, или в недорогих доходных домах.

Тело ощущалось странным, будто бы не его, хотя Никита и чувствовал, что ноги вроде бы были на месте, как и руки.

Приподнял голову, осмотрелся, он лежал в каком-то странном месте, помещение было небольшим, несколько напоминало лекарские кабинеты, но вместо светящихся разным цветом стихийных магических артефактов, стояли какие-то странные аппараты, а от них шли провода, который были прилеплены, к его рукам, голове.

Князь сорвал эти странные шнуры, и приподнялся, аппараты вдруг начали мигать и послышались странные звуки. Спустя несколько мгновений такая же белая, как стены и потолок, дверь распахнулась и вошла высокая, стройная, в синих штанах и такой же синей рубахе, девица.

Лицо у неё было озабоченное, но увидев, Никиту, она ахнула и выскочила обратно за дверь.

Никита решил не дергаться, становилось всё интереснее и интереснее. А ещё он обратил внимание, что руки вроде бы его, а вроде и нет. Он встал, на нём была какая-то странная рубаха до колен, под ней на нём ничего не было.

Дверь снова распахнулась:

— Никита Алексеевич, — сказал вошедший высокий мужчина в такого же цвета, как и у девицы до этого штанах и рубахе, — присядьте, я вас посмотрю.

Никита спросил:

— Где я?

Голос у него был хриплым, таким, как будто бы он давно им не пользовался.

— Вы здесь у нас в палате интенсивной терапии, в институте Травматологии и Хирургии, я ваш лечащий врач, Свиридов Евгений Иванович, — спокойно ответил … доктор

Никита сел, потёр руками лицо, осознавая, что ничего из того, что ему сказал этот странный доктор, он не понял, поэтому произнёс:

— Я кажется, не помню, что со мной произошло.

— Что вы помните последнее? — спросил доктор, — вы помните взрыв?

Никита помнил, но это было не последнее, последнее что он помнил, это было белое, будто восковое лицо его княжны, и боль.

— Взрывы, огонь, гарь, дальше как будто меня перемололи… — произнёс Никита.

Доктор кивнул:

— В общем-то да, Никита Алексеевич, ваш автомобиль взорвали, но вы каким-то чудом выжили. Вас выбросило из автомобиля, и вот уже месяц вы находитесь здесь, в коме.

Доктор подошёл ближе:

— Вы позволите Никита Алексеевич я вас осмотрю, и потом сделаем МРТ.

Никита ни черта не понял, но решил ещё немного присмотреться, и пока соглашаться с тем, что предлагает доктор.

* * *

Татьяна Романова

После разговора с сестрой, когда Анастасия поделилась с ней сокровенным, Тане так больше ни разу и не удалось поговорить со Стасей об этом. Первые два раза Стася ловко ушла от ответа, а на третий резко сказала:

— Таня, я не хочу пока об этом разговаривать, вот найдётся князь Урусов, тогда и поговорим.

Вот и сегодня Таня сидела задумавшись. Узнала, что вернулись родители Никиты с острова Ше, съездила к ним, князь Алексей Никитич рассказал ей, что Никита потерял память.

Обратила Татьяна внимание и на то, как постарели и князь, и его супруга.

Вдруг засветился переговорник, Таня подумала, что сестра, но это оказался … Константин.

— Добрый вечер, Константин Клементьевич, — сухо поздоровалась княжна

— Татьяна Николаевна, мне кажется или вы меня избегаете? — голос Константина обволакивал, и Татьяна подумала, что, наверное, таким голосом, если бы сирены были мужского рода, а моряки женского то они бы завлекали в свои смертельные объятия несчастных женщин.

— Нет, что вы, Константин Клементьевич, я просто занята, — ответила Татьяна, которой вдруг очень-очень захотелось оказаться рядом с ним, увидеть, как непослушная прядка падает на лоб и может быть отвести её рукой.

— Вы молчите? — спросил Константин, — вам не понравилась моя идея?

Татьяна поняла, что она что-то прослушала.

— Простите, Константин Клементьевич, вы что-то сказали?

— Я спросил, не хотели бы составить мне компанию на выставку тюльпанов?

— Это вас моя сестра попросила? — в голосе Татьяны появились саркастичные нотки.

А в голосе Константина было искреннее удивление и даже где-то обида, когда он ответил:

— Конечно, нет, Татьяна Николаевна, я вполне способен на самостоятельные решения.

Сначала Татьяна хотела привычно отказаться, сославшись на дела, но потом вдруг вспомнила, что говорила Стасе… и согласилась.

Глава 37

Татьяна

Таня пошла к Анастасии, рассказать, что согласилась встретиться с Константином, и что её не будет завтра, чтобы сестра не волновалась.

Подошла к двери в покои Стаси, и вдруг почувствовала жар, будто бы ветер пустыни оказался здесь в особняке под Острогардом, где даже летом прохладные вечера.

Она попыталась войти, но дверь была заперта, тогда Татьяна постучала, но ей, ожидаемо, никто не ответил.

Татьяна пошла искать ночного дворецкого, он нашёлся в холле в пункте службы охраны имения.

— Откройте мне покои княжны Анастасии, — потребовала Татьяна

Дворецкий испуганно посмотрел на княжну:

— Княжна будет гневаться, — сказал он, — не велит открывать, когда она там закрывается.

Таня, в которой иногда просыпалась жёсткость, всё же пережитое не прошло даром, понизив голос, сказала:

— А если не откроете, гневаться буду я.

Дворецкий, который совсем недавно получил эту работу, пройдя жесточайший отбор, много слышал про «железный» характер старшей княжны, которая на самом деле по годам была младшей, и про тихий нежный нрав Татьяны, сейчас стоял растерянный, но виду естественно не показывал.

— Пойдёмте, Татьяна Николаевна, я вам помогу, — улыбнулся он, приняв решение.

Татьяна, сама не любившая так разговаривать с подчинёнными, устыдилась своего поведения, но переживания за Анастасию, отодвинули накинувшуюся было неловкость в дальний угол.

Но когда они подошли к дверям покоев Анастасии никакого жара там уже не ощущалось, всё было обычно и дверь оказалась не заперта.

— Благодарю вас, — с