Изгой рода Орловых. Маг стихий - Данил Коган

class="p1">Работы в особняке потихоньку сходили на нет. «Тотальная защита» уже испарилась, прихватив нехилый такой кусок моих денег. Напоследок они попытались навязать мне постоянный контракт на охрану объекта, но я их жестоко обломал.

Ремонтники еще суетились внутри, но в основном работы были закончены.

В общем, на встречу с Ксенией Ильиной (любимый дедушка не позволил ей носить свою фамилию, так что у нее была фамилия матери) мы с Марией поехали с чувством выполненного долга.

* * *

С Ксенией мы встретились в конторе поверенного. Атмосферу с самого начала нельзя было назвать дружелюбной и располагающей. Ксения смотрела куда угодно, только не на нас, и в начале беседы не произнесла ни слова, как будто происходящее ее вовсе не касалось и она здесь высиживает чисто по обязанности. Ну, примерно так дела и обстояли на самом деле.

После того как я представил свою спутницу, господин Венедиктов сразу неприятным голосом поинтересовался:

— А в каком качестве здесь находится госпожа Истомина? И кем она приходится вам, Алексей Григорьевич?

Я покосился на Марию, приподняв бровь, мол, что говорить. Все-таки общение с гражданскими юристами не мой конек.

— Господину Орлову я прихожусь амантой (любовницей), — насмешливо ответила Мария. Ксения вздрогнула и посмотрела на Марию с любопытством, чуть ли не с одобрением. Фиг поймешь этих женщин. — Не невеста, потому что мы не обручены, — продолжила Истомина. — Это если вас заботит степень родства, господин Венедиктов. А здесь как официальный представитель Алексея Григорьевича. Вы же не его юрист. Вот ознакомьтесь, пожалуйста.

И она ткнула практически в нос поверенному свой телефон с моей доверенностью на нее, которую она заставила меня оформить еще вчера.

Венедиктов с кислой миной прочитал документ, после чего, пожевав губами, изрек:

— Хорошо, давайте начнем…

— К вам, господин Венедиктов, у нас вопросов нет. Когда понадобится ваше мнение по юридическим вопросам, клиент вас, я думаю, спросит, — резко осадила его Истомина.

У бедняги от такой наглости аж глаза заслезились. Он не нашелся, что ответить сразу, поэтому я перехватил инициативу.

— Мы пришли, чтобы поговорить с вами, Ксения Николаевна, — обратился я непосредственно к девушке. — Вопрос с этим поганым завещанием надо как-то решать, и мы бы хотели это сделать, минимально ущемив ваши интересы.

Ксения посмотрела на меня как повар на таракана. Губы ее искривились в злой усмешке.

— Решать? А что решать? Разве от моего мнения что-то зависит? Я всего лишь вещь, которую дед передал вам по наследству. Разве не для этого вы за ним увивались? Неплохая карьера для изгнанного из рода отщепенца. Из грязи в бароны, ведь так? — под конец ее голос почти сорвался на крик. Прозрачное личико исказилось в гневной гримасе, пошло красными пятнами.

Ну и как на такое отвечать? Наверное, спокойно. Я понизил тембр и громкость голоса в противовес ее крику.

— Вы ведь меня совсем не знаете, Ксения. Во-первых, и в главных, мне этот титул вообще не нужен. Зарубите на своем прелестном носике. Я вашего деда знать не знал, и в те моменты, когда мы пообщались, он показался мне весьма неприятным человеком. Нас свела случайность. Я считаю, что он был ужасно к вам несправедлив. Поэтому мы здесь. Чтобы понять, что можно сделать конкретно для вас. Какие будут последствия, когда я откажусь от завещания? Не хотелось бы, чтобы вас выставили на улицу.

Поверенный замахал руками, как ветряная мельница, но Ксения его опередила.

— Но как… я была уверена, что вы, Орлов, интриган. Как все бояре. Никому до меня дела нет, с тех пор как папа с мамой… — ее голос задрожал, но она взяла себя в руки. — Если вам не нужен титул, я не понимаю… Завещание не оспорить. Так что, если вы откажетесь, я просто стану нищенкой на чужом содержании. Так мне объяснил господин Венедиктов.

— Верно, верно. Господин Орлов, я ведь вам уже объяснял, — снова завел свою шарманку Артемий, но снова был самым бесцеремонным образом прерван Истоминой.

— Давайте мы сами решим, что возможно, а что нет. И все ли формальности были выполнены. И был ли барон дееспособен в момент подписания завещания. Короче говоря, от вас требуются не юридические заключения, господин Венедиктов, а документы. Я уже с ходу вижу несколько поводов для Ксении выступить с гражданским иском.

— Как скажете, госпожа Истомина, — голосом поверенного можно было засушить тонну рыбы. — Все документы я вам, конечно же, предоставлю. Вам удобно будет посмотреть их в моем кабинете? К сожалению, мое время ограничено. Так что чем раньше вы приступите, тем больше времени у вас будет для ознакомления.

— А я не тороплюсь никуда, господин Венедиктов. Думаю, раз вы меня подгоняете, не так уж вы и уверены в своей позиции.

— Что? — взгляд Ксении заметался между Истоминой и Венедиктовым. — Вы лгали мне? Возможно, надежда все поправить есть? Твари! Какие же все твари!!! — на этом месте она все же, не выдержав, разрыдалась.

— Чего вы добились, Мария Юрьевна? Пытаетесь цепляться за соломинку? Даете бедной девочке беспочвенные надежды? — поверенный покачал седой головой. — Довели мою подопечную до слез.

Было видно, что он растерялся. Видимо, женские истерики ему приходилось видеть не часто. Мария же мгновенно поднялась со своего места, села рядом с Ксенией и обняла ее за плечи.

— Ну что вы, Ксения. Не бывает безвыходных положений. Я недавно валялась обгоревшей головешкой и думала, что жизнь кончена. У меня полтела сгорело. Рука, которой я вас обнимаю, кстати, протез. И, как видите, я здесь. Жива, здорова и готова к бою. Благодаря Алексею, кстати говоря.

Ксения подняла на нее заплаканные, широко открытые глаза. По крайней мере, она перестала рыдать. Дрянь! Она совсем ребенок еще. Ну что за тварь ее дедуля, а?

— Вот как мы сейчас поступим, Ксения. Можно на ты? — девчонка неуверенно кивнула. — Мы с тобой пойдем вдвоем в какое-нибудь кафе. Я тебя приглашаю. Там заедим горе пирожными или тортиком, запьем кофе или чаем. Или даже чем покрепче. И поболтаем по-женски.

— Пирожные я люблю, — серьезно сообщила Ксения. — Но зачем это вам? Я ведь никто. Я ничего не решаю даже в своей жизни.

— А вот это и обсудим. Все придумаем, решим, а потом поставим в известность этих мужланов. Им все равно ничего серьезного доверить нельзя. Пойдем, Алекс, отвезешь нас