Системный Друид. Том 4 - Оливер Ло

Ранг: 3 (средний).

Состояние: Здоров. Ядро стабильно.

Третий ранг, серьёзный зверь. Этот кабан держал себя в силе: ядро работало, каменные наросты на его теле светились без рваных всплесков повреждённой маны. Мысленно я сравнил его с обезумевшим разрушителем четвёртого ранга, которого встретил осенью, казалось, вечность назад, и нашёл этого зверя управляемым. Остальные в стаде тянули на первый и второй ранг, молодняк и вовсе на нулевой, ещё не пробуждённый.

Борг и Браун отвели отряд за гребень распадка, где кусты давали укрытие, и рассредоточили людей жестами и кивками, по отработанной схеме. Четверо охотников из Бродов заняли дальний выход и перекрыли путь отступления стада на восток. Деревенские стали у южного склона, с арбалетами наготове. Борг с Брауном встали по центру, на прямой линии между собой и вожаком, и рогатина в руках Брауна легла на древко как продолжение кисти.

Я ушёл на правый фланг вместе с Яреком, чтобы, в том числе прикрыть паренька в случае чего. Позиция открывала обзор на всю ширину распадка, от проталины до каменистого откоса, где склон переходил в нагромождение валунов. Если стадо рванёт вбок в попытке обойти охотников с фланга, мы окажемся на пути.

Ярек снял лук с плеча, наложил стрелу и присел за кустом можжевельника. Его тело ушло в ту неподвижность, в которой живыми оставались только пальцы на тетиве. Я опустился рядом и чувствовал сквозь подошвы вибрацию земли от четырнадцати пар копыт, перемалывающих мёрзлый дёрн.

Браун выждал, пока ветер дул в нашу сторону, и подал знак.

Стрелы ушли первыми. Три лука отработали одновременно, и три зверя рухнули в снег с оперением в шее или за ухом, где шкура тоньше и кость не мешает наконечнику. Охотники из Бродов знали анатомию кабанов и били туда, где стрела валила с одного попадания, так, чтобы зверь не мучился. Звери осели тихо, подогнув ноги, и стадо отреагировало не сразу: падение сородичей в снег совпало с порывом ветра, притушившим звук.

А вот вожак отреагировал мгновенно. Он поднял тяжёлое рыло к небу и втянул ноздрями воздух. Каменные наросты вдоль хребта вспыхнули тусклым оранжевым свечением, и зверь бросился напролом, прямо на цепочку охотников, стоявших по центру. Охотники ждали броска в сторону, а получили лобовую атаку. За ним сорвалось всё стадо, с топотом, от которого задрожала промёрзшая земля.

Я опустился на колено и прижал правую ладонь к снегу.

Орнамент на предплечье вспыхнул, и мана ушла вниз, через кожу и промёрзшие слои почвы в корневую сеть, которая ждала внизу. Связь установилась в ту же секунду, плотнее, чем при стычке с волками, потому что корни под распадком переплетались гуще и глубже, питаемые влагой с двух склонов.

Гибкие лозы вырвались из-под снега в четырёх местах одновременно. У камней слева от распадка, где два кабана второго ранга набирали скорость, стебли обвили передние ноги ближайшего, рванули вбок и опрокинули зверя мордой в наст. Второй споткнулся о тушу собрата, потерял темп и получил арбалетный болт в бок от деревенского охотника, стоявшего на южном склоне.

У корней поваленной ели справа лоза поднялась веером и перегородила проход, и молодой подсвинок влетел в путаницу стеблей на полном ходу. Он бился и хрипло кричал, пока стрела Ярека не оборвала крик точным попаданием в основание черепа. Ещё один кабан попал в лозу под собственными ногами, и стебли захлестнули ему копыта. Двое охотников из Бродов подбежали с копьями и закончили дело.

Вожак прорвался далеко не сразу. Лозы обвили его задние ноги и натянулись, а зверь рванул вперёд с такой силой, что стебли лопнули с хлёстким треском и осыпались обрывками по снегу. Даже подземные корни не удержали массу и мощь, заключённую в этой туше третьего ранга. Но секач потерял разгон, и ровная линия его атаки сломалась. Ему пришлось набирать скорость заново на рыхлом снегу, где копыта проваливались и скользили.

Борг встретил его в шести шагах от центральной позиции. Рогатина вошла в сочленение между каменными наростами на левом плече, туда, где серая шкура проглядывала полоской между бронированных пластин, и наконечник глубоко пробил мышцу. Мана-зверь мотнул головой, клыки распороли воздух в ладони от лица Борга, и охотник отступил на шаг. Он удерживал древко обеими руками и принимал вес и ярость кабана на прямые ноги и прямую спину.

Один из людей Брауна ударил слева и вогнал копьё под рёбра, и секач развернулся к новой угрозе, подставив незащищённый бок. Браун вышел справа и всадил рогатину в шею, ниже каменного гребня, коротким ударом, который загнал наконечник по самую перекладину. Вожак осел на передние ноги, каменные наросты погасли, и тяжёлая туша боком рухнула в снег с последним вздрогом.

Остаток стада рассыпался по распадку. Часть ушла вверх по склону, проламывая наст и скатываясь обратно, пока копыта не нашли твёрдый грунт. Другая часть в панике пошла прямо на охотников, перекрывших выход, и там бой закончился быстро: копья в упор, арбалетные болты в шею и в незащищённое брюхо, где каменная броня не доставала. Один кабан второго ранга попытался перемахнуть через каменную россыпь на краю распадка, сорвался и подвернул ногу, и стрела Ярека нашла его на земле.

Когда всё закончилось, в распадке лежало девять туш, включая вожака. Оставшиеся пятеро ушли в лес, и преследовать их Борг не стал, потому что добычи хватало, а сил на загонную охоту за обезумевшими зверями в густом ельнике ни у кого не осталось.

Охотники переводили дыхание и проверяли снаряжение, потом принялись за туши. Один из людей Брауна, коренастый мужик с обмороженным носом, задержал взгляд на примятом снегу вокруг моего колена, где борозды от лоз уже затягивались, и стебли оседали обратно в почву. Секунду он смотрел, затем повернулся к ближайшей туше и взялся за нож, и я не уловил в его движениях ничего, кроме рабочей деловитости.

Внук Хранителя — у тех и не такое бывает, а людей, живущих на краю Предела, подобные вещи давно перестали удивлять. Этот статус защищал меня от расспросов очень хорошо.

* * *

Разделка заняла остаток дня. Девять туш, каждая весом с откормленного жеребца, требовали ножей, верёвок, крепких рук и времени. Борг расставил людей по парам, распределил туши между ними, и работа пошла ровно, с привычной сноровкой. Охотники из Бродов снимали шкуры длинными продольными надрезами и разделяли мясо на куски, пригодные для переноски. Деревенские рубили кости, отделяли рёбра и ноги и укладывали их в тюки из мешковины.

Я занял свою тушу,