Мой кошмарный роман - Надежда Паршуткина

Никогда. Клянусь тебе. Он любит тебя. Он просто хочет быть рядом. Позволить тебе увидеть себя настоящего. Потрогать, изучить, привыкнуть. Пожалуйста, Маша. Я не буду настаивать, если ты боишься. Я подожду. Я умею ждать. Я всю жизнь ждал тебя, подожду ещё.

Я молчала, переваривая. Страх был. Огромный, липкий, противный страх, который шевелился где-то в животе и поднимался к горлу. Но рядом со страхом было и другое — любопытство. Дикое, неудержимое любопытство и доверие. Огромное, абсолютное доверие к человеку, который ни разу меня не подвёл. Который прошёл через миры, чтобы быть со мной.

— Я… — голос мой дрогнул, но я заставила себя говорить. — Я попробую. Если ты обещаешь, что всё будет хорошо.

Он просиял. В буквальном смысле — его лицо осветилось такой радостью, таким облегчением, что у меня сердце защемило. Он прижал мои руки к своим губам, целуя пальцы, ладони, запястья.

— Обещаю, — сказал он твёрдо, глядя мне в глаза. — Обещаю, Маша. Завтра. Завтра утром, когда будет солнце. Хорошо?

Я кивнула, чувствуя, как бабочки в животе устраивают настоящий ураган.

Утро наступило слишком быстро. Я почти не спала — ворочалась, прислушивалась к собственному сердцу, к тишине за окном. Несколько раз вставала пить воду, смотрела на луну, которая уже убывала после полнолуния. Думала о том, что будет завтра.

А теперь я стояла во внутреннем дворе замка, закутанная в тёплый шерстяной плащ. Весеннее солнце уже немного пригревало, но в тени было всё ещё холодно, и мой выдох превращался в облачка пара.

Игнат был рядом — в лёгкой рубашке и штанах, босиком. Ни плаща, ни обуви. Ему, дракону, холод был нипочём. Он казался спокойным, даже расслабленным, но я видела, как играют желваки на его скулах. Как он сжимает и разжимает кулаки. Он волновался не меньше моего.

— Ты готова? — спросил он, беря мои руки в свои. Его пальцы были тёплыми, как всегда.

— Нет, — честно призналась я. — Но давай уже. А то я сейчас передумаю и убегу.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, ради которой я была готова на всё. Наклонился, поцеловал меня в лоб — долго, нежно, будто прощаясь перед долгой разлукой. Потом отошёл на несколько шагов.

— Не бойся, — сказал он. — Это всё ещё я. Просто в другой оболочке. Слышишь? Всё ещё я.

Я затаила дыхание. Игнат закрыл глаза. Сначала ничего не происходило. Тишина давила на уши, только птицы щебетали где-то в саду. Потом воздух вокруг него замер. Буквально замер — перестал двигаться, застыл, будто время остановилось. А потом…

Я видела, как меняется его тело. Это было невероятно, страшно и завораживающе одновременно. Кожа начала светиться изнутри, потом потемнела, и из неё проступила чешуя. Мышцы под кожей ходили ходуном, кости вытягивались, росли, меняли форму. Я слышала хруст — не страшный, а какой-то естественный, будто так и должно быть. Из спины вырвались крылья — огромные, чёрные, перепончатые, с серебристыми прожилками, которые переливались на солнце. Лицо вытягивалось, превращаясь в морду, но глаза… глаза остались теми же. Чёрными, глубокими, любящими. Смотрели на меня, и в них не было ни капли агрессии.

Через несколько секунд — а может, минут, я потеряла счёт времени — передо мной стоял дракон.

Он был огромным. Невероятно, немыслимо огромным. Чёрная чешуя переливалась на солнце, отливая синим и серебряным, как ночное небо, усыпанное звёздами. Крылья, сложенные за спиной, казались такими мощными, что одним взмахом могли бы разрушить половину замка. Голова — большая, с изящным гребнем, с глазами, которые смотрели на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Когти на лапах — огромные, но он убирал их, чтобы не поцарапать камни.

Я стояла и боялась пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле.

Дракон медленно, очень осторожно, опустил морду. Опустил так низко, что я могла до него дотронуться, просто протянув руку. Его глаза оказались на уровне моих, и в них я видела Игната. Того самого Игната, который любил меня, который ждал меня, который прошёл через всё ради меня.

— Не бойся, — услышала я голос. Не вокруг — внутри себя. Мягкий, низкий, родной. — Это я. Иди сюда.

Я сделала шаг. Потом другой. Протянула дрожащую руку и коснулась его морды. Чешуя была тёплой. Удивительно тёплой, нагретой солнцем. Гладкой, как шёлк, и такой приятной на ощупь, что я невольно погладила её. Под моими пальцами она будто светилась изнутри, отзывалась на прикосновение. Я провела рукой по ней, чувствуя, как под чешуёй перекатываются мощные, но абсолютно спокойные мышцы.

— Какая же ты красивый, — прошептала я, и голос мой дрогнул от нахлынувших чувств.

— Ты тоже, — ответил он мысленно. В голосе слышалась улыбка. — Очень красивая.

Я обошла его. Касалась крыльев — снаружи они оказались жёсткими, почти как кожа, но внутри, с нижней стороны, были невероятно мягкими, бархатистыми. Касалась бока — чешуя там была мельче, нежнее. Касалась мощных лап, огромных когтей, которые он послушно убирал, чтобы не поранить меня.

Он стоял неподвижно. Абсолютно неподвижно, позволяя мне изучать себя, трогать, привыкать. И от этой его неподвижности, от этой готовности ждать сколько угодно, лишь бы я не боялась, у меня сжималось сердце и щипало в глазах.

— А летать ты на мне будешь? — спросил он вдруг, и в мысленном голосе послышались озорные нотки.

Я замерла.

— Летать?

— Ну да. — Он чуть повёл крыльями, и я почувствовала ветер. — Для этого и нужны крылья, вообще-то. А ты думала, я просто так их отрастил?

Я рассмеялась — нервно, но всё же рассмеялась.

— Игнат, я… я не знаю. Высоко же.

— Не бойся, — повторил он. — Я никогда не дам тебе упасть. Никогда. Хочешь попробовать?

Я смотрела на него. На эти огромные крылья, на это мощное тело. Думала о том, как мы будем парить в небе, как ветер будет петь в ушах, как мир будет простираться под нами.

— Хочу, — выдохнула я.

Он прилёг, опускаясь на землю, подгибая лапы, чтобы мне было удобнее забраться. Чешуя на спине была крупной, и я нашла удобные выступы для ног. Забралась, уселась прямо перед крыльями, вцепившись в гребень на его шее. Чешуя подо мной была тёплой, почти горячей.

— Держись крепче, — предупредил он.

Он взмыл в небо. Я закричала. Не от страха, а от восторга, от неожиданности, от этого невероятного чувства полёта.

Ветер ударил в лицо, сорвал капюшон, растрепал волосы, выдул все мысли из головы. Мы взлетали всё выше и выше, и замок внизу становился всё меньше, превращаясь в игрушечный. Я видела город — крошечные домики, ниточки