Легендарный Повар 1 - Гриша Гремлинов

class="p1">Он произнёс это так, будто ему только что предложили как минимум стать королём всех минотавров. А потом вдруг потупился и его плечи опустились.

— Я… я могу и в конюшне. Мне не привыкать.

И замер, ожидая решения. Было видно — он не верит, что выбор ему дают всерьёз, а не проверяют на наглость.

— Ну да, — я пожал плечами. — Ты же не будешь спать на улице. У нас есть гостевые комнаты наверху. Правда, кровати там узковаты для тебя, но можно переставить. Возможно, придётся увеличить проём, чтобы ты мог пройти.

Фёдор молчал. Его огромные кулаки лежали на столе, он аккуратно, будто боясь спугнуть что-то, разжал пальцы и положил ладони на столешницу.

— Никто… никогда не предлагал мне выбирать, — сказал он тихо. — Где жить, с кем и как.

— Ну, теперь предлагают, — отмахнулся я. — Пойми, я предлагаю тебе стать членом команды, помогать мне с трактиром. А чтобы это делать хорошо, тебе нужно удобное место для сна, еда и нормальное отношение.

Минотавр посмотрел на меня долгим взглядом, стараясь поверить в мои слова. Кот чихнул и отвернулся — дескать, мне всё равно.

— Я… я хотел бы в седельной, — сказал Фёдор. — Возле конюшни.

— В седельной? — удивился я. — Там не будет тесно?

— Я привык, — Фёдор пожал плечами, чуть не задев стол. — И не тесно. Там потолок высокий, потому что раньше там сено хранили. И Тефтелька рядом. Я смогу за ней ухаживать. Поить, чистить, кормить. Она уже старая, ей нужен хороший уход.

Да, точно седельная! В этой пристройке к конюшне обычно хранили сёдла, упряжь и сено. Я мельком заглядывал туда — помещение было большим, с высоким сводчатым потолком и земляным полом с настилом. Удобств ноль, пыль, грязь, но это поправимо.

— Хорошо, — кивнул я. — Седельная — твоя. Я тебе принесу соломенный матрас, одеяло, свечу. Мыться будешь в конюшне, там кадка с водой. Что будет нужно — говори, поищем.

Фёдор отрывисто кивнул, и его губы дрогнули в подобии улыбки.

— Спасибо, — сказал он. — Ты… хороший человек. Для доходяги.

— Эй! — возмутился я. — Какой я тебе доходяга?

— Худой, — констатировал Фёдор. — Кожа да кости. Моя бабушка говорила — такого и ветром сдуть может. Но ты сильный. Внутри.

Бекон фыркнул, мол, я же говорил, что ты доходяга.

— Ладно, — вздохнул я. — Спасибо на добром слове. Но в седельной я тебя поселю только при одном условии.

— Каком? — насторожился минотавр.

— Ты будешь нормально есть. Пока не обещаю по три раза в день, но один раз точно будет очень сытная трапеза.

Фёдор опустил голову. Его рога блеснули в свете лампы.

— Я… я не привык, — тихо ответил он. — Меня кормили объедками. Собакам давали больше.

Я почувствовал, как внутри закипает злость. Не на Фёдора, а на его хозяина с кнутом, и на всех, кто считает живое существо вещью.

— Теперь будешь привыкать, — сказал я жёстко. — Кот, подтверди.

Бекон требовательно мяукнул и ткнулся носом в миску — мол, ври, ври, я вот всё ещё голодный!

Фёдор перевёл взгляд с кота на меня, и его лицо стало по-детски растерянным. Это выглядело очень странно с учётом бычьей морды.

— Ты плачешь, что ли? — спросил я, не зная, куда деваться.

— Нет, — Фёдор отвернулся. — Соринка в глаз попала. У вас тут пыльно.

— Ну да, пыльно, — я не стал спорить. — Завтра убираться будем. Ты мне поможешь. Договорились?

— Договорились, — кивнул минотавр.

Я вернулся к печи. Бекон тем временем спрыгнул со стола, подошёл к Фёдору и начал тереться о его ногу. Минотавр осторожно, одним пальцем погладил кота по спине. Кот заурчал, принимая ласку.

— Я смотрю, ты ему понравился, — сказал я. — Обычно он чужих не подпускает.

— Животные меня любят, — Фёдор пожал плечами. — Я сам… зверь.

— Ты не зверь, — отрезал я. — Ты минотавр. Это разные вещи.

Фёдор не ответил. Только вздохнул — так глубоко, что пламя в печи колыхнулось.

Я подбросил дров, повесил котёл с водой — надо было греть для мытья и для чая. На кухне запахло дымом и горячим чугуном и стало уютно.

— Фёдор, — сказал я, оборачиваясь. — А расскажи о себе. Откуда ты? Как попал к этому гаду?

Минотавр задумчиво провёл ладонью по столу, тот в ответ скрипнул под её весом.

— Я из клана, — сказал он спокойно. — Клан Ромирос. Мы жили далеко в горах, на юге. Пасли скот, рубили лес, торговали шерстью и кожей.

— Богато жили? — спросил я.

— Богато, — кивнул Фёдор. — У нас были земли, стада, дома из камня. И обычаи. Они у минотавров суровые. Прав тот, кто силён, кто быстр и кто крупнее всех.

Он помолчал, сжал кулаки.

— А я родился маленьким, для минотавра, конечно. Бабушка называла меня недомерком и хлюпиком. Хотя я был выше любого человека. Но для наших краёв мера другая.

Я уставился на него. Два с половиной метра, плечи — как у шкафа, ручищи как лопаты. И это «мелкий»?

— Фёдор, — осторожно спросил я. — А какие тогда… крупные?

— Настоящий минотавр, — Фёдор поднял руку над своей головой, — выше меня на голову. А вожаки клана — на две. Они могли поднять телегу с сеном одной рукой, ломали деревья голыми руками. Даже медведя в схватке побеждали.

Я сглотнул.

— И тебя… выгнали?

— Семью мою выгнали, — голос Фёдора стал глухим. — Отец был ненамного крупнее меня. Мать — и вовсе обычная. Родня сказала, что мы позорим клан, нам таких не надо. И прогнали.

— Когда это было?

— Давно, — Фёдор посмотрел в потолок. — Больше двадцати лет назад. Мне тогда было… тринадцать? Четырнадцать? Я не помню. Мы долго скитались, потом родители умерли. А меня продали купцу Ступину.

— Хозяину.

— Хозяину, — эхом повторил Фёдор. — Он давал еду и крышу. А я работал. Таскал грузы, загружал телеги, чинил заборы. Платил мало, бил иногда. Но я терпел. Куда идти?

— Теперь никуда не надо, — сказал я. — Теперь ты здесь.

Фёдор кивнул.

— А имя у тебя… — я замялся. — Фёдор — это же не для минотавров имя, да?

— Моё полное имя — Федроус Звариус эль Корейро Ромирос, — произнёс минотавр с неожиданной гордостью. — Так назвал меня отец. В честь деда и прадеда. А Фёдор — это… сокращение. Для людей, чтобы легче было.

— Федроус Звариус эль Корейро Ромирос, — повторил я по слогам. — Ни хрена себе имечко. А я — Марк Винтер. Без эль и без Ромирос.

— И кот — Бекон, — добавил Фёдор, глядя на рыжего.

Бекон сидел на столе, вылизывал лапу и делал вид, что его не интересует родословная минотавра. Но я заметил, как его уши повернулись в нашу