Новгородец-2 - Георгий Георгиевич Смородинский

— И мне тоже потом расскажи, — попросила подошедшая к нам Велеслава. — Только не сейчас, а то у меня все в голове растряслось. Ещё Ласточку жалко, безумно. Только ведь нашла себе нормальную лошадь, и на тебе…

— Но ты же понимаешь, что это лучший исход из возможных? — усевшись на шею коню, с грустью произнесла Зима. — Лес оценил помощь. Он отблагодарит…

— Да уж, — жрица тяжело вздохнула. — Хорошо, что мы по этой дороге поехали…

— Очень хорошо… Прямо замечательно! — я усмехнулся. — Три версты проскакали, задницы отбили и чуть не обделались. Нужно будет по возможности повторить.

— Если бы по этой дороге поехало наше войско, то о возвращении Изборска можно было бы уже забыть, — подняв на меня взгляд, со вздохом пояснила волхва. — А так — вожак подох, стая вернулась в Навь…

— … разрыв зарубцевался, а лес даже не придется лечить, — добавила к сказанному Зима и пообещала Велеславе: — Я помогу подобрать тебе лошадь. Мне тоже жаль Ласточку, но тут уж ничего не поделать.

— Вы, смотрю, нормально общаетесь, — я покачал головой и перевел взгляд с Зимы на Велеславу. — Может быть, и мне уже расскажете, что произошло на дороге? Что это за вожак, и куда подевался Кокс?

— Да, прости, — Зима слетела с шеи коня и указала рукой на восток. — Я говорила, что Сила на восходе от Пскова сейчас ведет себя странно. Это нарушило защитный покров, и в слабом месте образовался разрыв. Вот оно и пришло…

— Я рассказывала тебе, как приходят в Явь чудовища из нижнего мира, — продолжила за Зимой волхва. — Этот, как ты говоришь, «олень» — вожак мертвой стаи. Убивая, он становится сильнее. Остальные члены стаи вселяются в убитых и продолжают убивать, усиливая своего вожака. Те деревянные твари, которых он призвал, существуют недолго, но если такая убьет живого, то она превратится в очень опасного упыря. Не такого, как те северяне у мертвого корабля, а намного сильнее и опаснее. Ты же сам видел, что вожак сделал с трупом моей кобылы.

— То есть, случись на дороге войско…

— И оно превратилось бы в мертвую стаю, — не дав мне договорить, пояснила волхва. — А у жителей Пскова появились бы очень большие проблемы.

«М-да… Все страньше и страньше», — подумал я, а вслух поинтересовался:

— Так и чем все по итогу закончилось? Ты говоришь, они отправились в Навь?

— Так и есть, — подруга пожала плечами. — Твой волк уничтожил вожака, а деревянные твари рассыпались. Сестры помогли мне создать образ узла, а сейчас они закрывают разрыв.

— Здорово, — я кивнул. — А откуда там взялся Кокс, и почему он призрак?

— Твой волк ещё не закончил преображение и сейчас пребывает в образе духа. Ну а откуда он там взялся — не знаю. Думаю, Кокс чувствует амулет, который передала тебе мать.

— А сейчас-то он где?

— Вот появится — и спросишь! — возмущенно выдохнула подруга. — Это же твой волк. Он мне, как ты говоришь, не докладывает.

— Но ты же дух леса, — сдержав улыбку, произнёс я. — А мы как раз в нем… В этом самом лесу.

— Ты издеваешься? — Зима нахмурилась. — Я в этом лесу тварь из Нави вблизи не почувствовала, и до сестер кое-как докричалась, чтоб помогли. Вот вернемся в назад и узнаю.

— Хорошо, не ругайся, — я улыбнулся. — Тогда хоть скажи: что делаем дальше? Ты же собиралась слетать на разведку?

— Пока нет смысла летать, — мгновение поколебавшись, ответила девушка — До полуночи далеко. Лагерь ещё только отходит ко сну, а мне нужно восстановить свою Силу.

— Хорошо. Тогда ждём, — я кивнул, стащил с плеч мешок и блаженно уселся на траву.

Забавно, но моя подруга всегда точно знает, когда наступают полночь и полдень, а также дни осеннего и весеннего равноденствия[1], с которого здесь условно начинается год. Ещё она в курсе, сколько в году дней и какой именно сегодня по счету.

При всем при этом Зима спокойно делит время от полуночи до полудня на двенадцать равных частей и может мгновенно называть примерное время, но весь юмор в том, что мне в повседневной жизни это не нужно. Нет, понятно, что в определенных ситуациях часы, возможно, понадобятся, но пока что я привык обходиться без них. Вот что бы изменилось, если бы я точно знал, сколько времени осталось до полуночи? Два часа, два с половиной или, может быть, пять? В лагерь мы пойдём, когда большая часть меченосцев уснет, а у них общего отбоя не бывает. Так что по фигу на часы, мне и без них замечательно. Не нужно засекать время и нервничать. Сиди себе на заднице ровно и жди. Позовут, когда все начнется.

Ждать пришлось достаточно долго. Луна за это время проползла по небу приличный кусок. Я, разумеется, не сидел все это время, а в основном занимался делами. Напоил коня и подвесил к его морде мешок с овсом, в который Зима накидала какие-то полезные травы. Дождавшись, когда четвероногий приятель поест, я его расседлал и как следует вычистил. Расчесал гриву с хвостом и потом снова надел седло. Непонятно ведь, чем закончится эта ночь, поэтому конь должен всегда находиться в полной готовности.

Пока я занимался этими нехитрыми делами, Велеслава гуляла по маршруту поляна-лагерь, по колено в воде, и расставляла вешки[2] для войска. Самих жердей она, по её же словам, воткнула только четыре, а для остальных использовала деревья, смазывая их кору специальным составом на уровне глаз. В нужную ночь эти отметки начнут светиться, указывая маршрут даже самым тупым, коих в любом войске найдётся немало.

Меня на это дело не взяли, но никто по этому поводу не расстроился. Мышонок так вообще остался доволен. Когда ещё у хозяина найдётся столько времени им заниматься.

Зима по понятным причинам все это время провела с волхвой, указывая маршрут и скрывая жрицу от чужих взглядов. Когда Велеслава вернулась на поляну промокшая, усталая и злая, подруга улетела в лес на разведку. Вскоре Зима вернулась и показала нам обоим лагерь меченосцев с полукилометровой высоты.

Картинка была не самая лучшая, поскольку стоянка захватчиков была прикрыта чарами, которые в глазах моей феи и правда напоминали огромную паутину. Однако все нужное разглядеть получилось…

Лагерь меченосцев находился примерно в четверти километра от осаждённого города. Он имел почти идеально круглую форму — метров примерно пятьсот в поперечнике и был целиком прикрыт куполом защитных чар.

Вокруг лагеря стоял невысокий частокол из заострённых брёвен, который сверху выглядел недорисованным кругом. Края упирались в заболоченный лес,