Новгородец-2 - Георгий Георгиевич Смородинский

— А шлем… — Велеслава озадаченно тронула подбородок. — Ты говорил про клеймо…

— Шлем тоже артефакт, — я перевел на нее взгляд. — Он сохранился в целости, и этому есть куча свидетелей. Представь, как прославится гильдия и земля, где его выковали.

— Без твоей защиты он бы сгорел, но это же никого не волновать не будет? — Зима наконец улыбнулась. — Слушай, а ты не такой валенок в этих делах, как мне казалось. Вот же придумал… Мстислав-то об этом знает?

— Разумеется, — я кивнул. — Обломок щита и шлем покажут хозяину и назовут цену. Думаю, он тоже не откажется прославиться. Ведь когда твои вещи хранятся в храме как артефакты…

— Ну на драккар тебе серебра тогда хватит, — глядя на меня улыбнулась волхва. — В Новгороде есть хорошие мастера-северяне.

— На драккар? — я непонимающе поморщился. — Мне-то он на хрена?

— Ну а на чем ты собрался плыть к своей родне? — жрица вскинула брови. — В Новгород тебя привезли на боевом корабле. На таком же ты должен вернуться обратно. Только уже на своем.

М-да… В этом направлении я как-то не думал. Однако Велеслава права. В Данию мне по любому ехать придётся, и лучшего транспорта, чем личный драккар не найти. Все ведь так просто. Говорить о себе можно что угодно, но, если ты приплыл на своем корабле со своими людьми, твои слова будут иметь больший вес, и их выслушают охотнее. Так что корабль мне точно не помешает. Проблема только с людьми, но всему, как говорится, свое время.

— И долго его строить? — я посмотрел на волхву. — Года ведь два?

— Если не больше, — Велеслава пожала плечами. — Но тебе выйдет быстрее. Если договоришься с отцом.

— Быстрее на сколько?

— Года на два, — жрица улыбнулась. — Мастер Кнуд как раз заканчивает строить корабль. Большой — саженей пятнадцать в длину. Наши мастера такие не делают.

— То есть мастер варяг строит для отца боевой корабль? — удивлённо произнёс я. — А зачем князю понадобился драккар?

— Вот ты его об этом и спроси, — с иронией в голосе посоветовала волхва. — Мне твой отец об этом не говорил. Да и я как-то забыла поинтересоваться.

— Издевайся, ага, — я улыбнулся и посмотрел на подругу. — Ну а с тобой тогда что?

Зиме надоело летать, и она снова уселась на голову Мышонка. Задом наперед, свесив босые ноги и положив ладони на гриву. Коня такой поворот событий совсем не смущал. Скорее наоборот. Зиму он обожает, и при виде её всегда радуется. Фыркает, и скачет как молодой жеребенок.

— А что со мной не так? — подруга подняла на меня удивленный взгляд. — Ты опять что-то задумал?

— Ну мы же о кораблях говорили, а ты у меня — дух леса, — ответил девушке я. — Тебе же в море будет грустно…

— С чего ты взял? — Зима нахмурилась. — Мы же не под водой поплывем. Да даже если и под водой — ничего страшного. Я же твоя берегиня. Мне будет грустно, если станет грустно тебе.

— В обратную сторону это тоже работает, — мысленно выдохнув, серьезно произнес я. — Поэтому перед плаваньем наберу тебе шишек и сушеных грибов. Будешь смотреть на них и радоваться, а я буду радоваться вместе с тобой.

— Тогда и дерьма набери медвежьего, прошлогоднего, — так же серьезно посоветовала подруга. — Оно меня порадует больше. Буду вспоминать, как ты его собирал, и радоваться…

— Да ну тебя, — я не выдержал и рассмеялся, — но хорошо, что в море ты не будешь грустить. И шишки собирать не придется.

— Когда-нибудь я привыкну к вашему общению, — тяжело вздохнув, покачала головой Велеслава. — Шишки, медвежье дерьмо… Где вы все это берете…

— В лесу, где же ещё, — сдержав улыбку, подсказал я. — Медведи же только там водятся. А как бы хорошо, если бы в Новгороде. Вышел из дома и сразу собрал… И шишки, и все остальное…

— Три дня же нормальный был вроде, — изобразив сокрушенный вздох, покачала головой Зима. — За конем ухаживал и разговаривал как взрослый муж… Не знаю, что с ним произошло, но боюсь: это не лечится…

Три дня и правда выдались замечательные. И это даже несмотря на то, что два из них постоянно моросил дождь. Я отсыпался, выгуливал коня, рассказывал о Земле и показывал Зиме мультфильмы, которые та потом пересматривала вместе с Ладой.

Лекарка знает обо мне все, а вот Малу, Люту и Тихому я, по просьбе Мстислава, ничего пока не рассказывал. Но Зиму парни уже успели увидеть. Впрочем, о том, что у сына князя есть спутница-берегиня, знает уже все наше войско. Подруга решила, что скрываться больше не стоит, но показывается она только в случае необходимости. Просто не любит, когда на неё смотрит сразу много народа.

Командование объединенным войском по старшинству принял Мстислав. Вчера боярин провёл последнее совещание с участием всех командиров, на котором и произошло явление хранительницы леса.

Берегиня появилась такой, какой я её увидел впервые: в образе юной девушки, с венком на голове и в традиционной славянской рубахе. Дождавшись, когда собравшиеся мужчины придут в себя после первого потрясения, Зима четко, по-военному объяснила, как будет происходить перенос на границу новгородской земли. Затем она определила двенадцать человек, вокруг которых будут сформированы отряды для переноса, назвала очередность и исчезла, появившись у меня на плече в своем повседневном обличие.

Явление подруги произвело нужное впечатление, и боевой дух у войска ещё немного поднялся. Ведь одно дело знать, что сыну князя помогает хранительница леса, и совсем другое — увидеть её вживую. Красивую, мудрую и спокойную.

Сегодня утром объединенное войско вместе со всеми конями перенеслось к узлу, находящемуся в двадцати верстах от границы. Переход прошел без сучка и задоринки и по времени длился около часа. Дождавшись, когда Зима перенесет последний отряд, мы с Велеславой попрощались с боярином и поехали сразу вперед. Ждать остальных смысла не было. Войско от границы пойдет по южной дуге вокруг Пскова, к переправе через реку Великую, и там будет нас дожидаться. Мы же с Велеславой такой крюк делать не будем — обогнем захваченный город и доберемся до ближайшего к границе узла — из тех, которые пока что работают.

Псковский лес ничем не отличался от новгородского. Ну разве что тут было немного темнее. Хотя, возможно, мне так просто казалось.

Дорога, по которой мы ехали, была довольно широкой. Настолько, что по ней в ряд могли бы проехать сразу три или даже четыре телеги. Судя по лужам и ещё влажной земле, ночью тут прошел дождь. Впрочем, дорогу не