Оправдание хаоса - Диана Ва-Шаль

на сто пятьдесят, с диким грохотом и на бешеной скорости пронеслась легковушка с прицепом; вслед за ней – еще машин пять. Военные почти не обратили на них никакого внимания, но мы с Сэмом тоскливо провожали взглядом авто, пока те не скрывались из вида.

Скорый шаг, практически бег. Молчание никто не прерывал. Джон выглядел неестественно бледным, белок его глаз приобрел какой-то желтоватый оттенок, но сам горгоновец чувствовал себя словно бодрее всех нас вместе взятых. Я бы не придала этому особого значения, если бы ранее горгоновцы не встревожились таким поведением, и потому теперь внимательнее наблюдала за раненым мужчиной, не понимая, стоит ли опасаться, а если и стоит, то чего именно. Сэм поглядывал на меня, становясь все беспокойнее; хотел поговорить о терзавшем его, но не решался.

Погруженная в себя, я очнулась среди аккуратных улиц кирпичных домиков – и не заметила, как мы попали в частный сектор, – фасады здесь были украшены изысканными лепными элементами, на воротах висели изящные изображения символики Трех… Но и общая атмосфера не отличалась от центра города: все мрачно, грязно и пугающе. На глаза то и дело попадались следы от пожарищ, кровь и трупы людей. Битые стекла, машины. Сорванные крыши домов и развороченные строения. Поваленные деревья. Раздробленная тротуарная плитка. Остатки грязевых потоков на дорожном полотне. Затопленные участки. И вновь останки.

Замершая меж ребер паника заструилась по венам. Я шла, постоянно озираясь по сторонам. В одном из домов мелькнули тени. Где-то, очень отдаленно, раздалось эхо голосов.

Наконец мы свернули с очередного проспекта, и перед нами возникла небольшая парковка с заправкой – дорога затем шла дальше, скрываясь среди домов и, судя по всему, выводила на объездную с другого конца частного сектора, – где стояло пять высоченных бронированных армейских внедорожников. Один черного цвета, два камуфляжной расцветки, отличающихся тоном, и два серо-бежевых.

Шумный облегченный выдох. А затем взгляд зацепил за двухэтажный белый панельный домик, полностью огороженный полосатой красно-белой лентой. Стекла выбиты, зеленый газон превратился в грязевую кашу, цветочные клубы разрушены. Из-под входной двери по белоснежным ступеням на дорожку натекла большая лужа крови.

– Здесь?.. – я повернулась к Роберту, не в силах окончательно и вразумительно сформулировать свой вопрос. Мужчина отрицательно качнул головой, понимая меня без лишних слов.

– Идем, – Льюис, стоявший позади меня, первым отвел от дома взгляд и направился к машинам. Вслед за ним направились и другие горгоновцы.

–Роберт, – Сара замялась на месте, – пока вы заводить машины будете, я на заправку схожу. Возьму воды и, может, что-нибудь перекусить.

– Хорошая идея, – Стивен тоже замер и обернулся к командиру. – Я могу тоже направиться; посмотрю, что необходимо взять с тобой. Наши запасы крайне ограничены, и ближайшее время прояснений обстановки, судя по всему, не предвидится.

Сборт махнул рукой, мол, идите. Я вновь глянула на дом, на машины, на уходящего вперед Сэма… Густой воздух, давящий, обжигающий. Дыхание неспокойное, сбитое, словно я боролась за каждый вдох, пытаясь удержать себя на поверхности этой бушующей внутри бури. Кошмар, наполненный тенями и отголосками прошлого; страшными мороками, терзающими меня ночами. Отвлечься. Сменить фокус внимания.

– А я могу сходить? – нерешительно спросила я, стараясь придать голосу твердости. Роберт в удивлении поднял брови, но согласно кивнул, переглянувшись с улыбнувшейся Карани.

– Давайте бегом, – поторопил нас Сборт. – Чтобы через пять минут в машинах сидели.

Я хотела подойти к Сэму, позвать с собой, но рядом оказалась Сара; она взяла меня под руку и бодро кивнула.

На душе кошки скребли. Мне вроде хотелось выговориться, да только говорить-то особо было не о чем. Вокруг хаос, который никто не мог объяснить, и перед нами единственная цель – выбраться из города здоровыми и невредимыми. Живыми. Разговоры стоило оставить до лучшего времени, но и от осознания этого легче не становилось.

Я глубоко вдохнула горячий сухой воздух. По ощущениям – глотнула смесь пепла и пыли. Самочувствие паршивое; и без того расшатанное восприятие реальности происходящего полностью рушилось.

Когда загудели моторы машин, сердце забилось быстрее. Хотелось верить, что стоит немного подождать, и все закончится. Мы уедем, и случившееся за эти три дня останется навсегда в °22-1-20-21-14. Мы уедем и никогда не вспомним об этом.

Стивен постучал по стеклу небольшого магазинчика, стоящего на заправке и, когда через минуту никто не появился, резко распахнул дверь внутрь, сразу вскидывая оружие и нацеливаясь. Я опасливо прошла за проверяющими помещение горгоновцами. Ни души. И ни капли крови. Маленькое светлое квадратное помещение, с несколькими стеллажами и полками.

– Сара, посмотри за обстановкой, – Стивен качнул головой в сторону двери; девушка, кивнув, скинула с плеча оружие и осталась у входа. Затем Стив протянул мне грубый тканевый мешок, – Штеф, помоги собрать все полезное, что сможешь найти: долгохранящиеся продукты, спички… В общем, думаю, сама разберешься.

– Поняла, сделаю.

Я не зацикливалась на том, что именно закидывала в мешок – торопилась, дергалась и нервничала, – главное, чтобы оно соответствовало не особо строгим критериям Стивена. Тот, в свою очередь, вытаскивал из-под прилавка запечатанные ящики с водой.

Проходя между стеллажами, я замерла у стенда с журналами и газетами – цветные заголовки кричали и привлекали внимание острыми формулировками, но достаточно обтекаемыми, чтобы не вызвать гнева цензуры. Среди ярких тем не было ничего про Штиль. Ничего про Север. Ни одного заголовка про расползающуюся заразу. Зато были статичные постановочные фотографии счастливых студентов, подающих документы в престижные вузы Центра. Громкий развод второсортного актера и посредственной певички (племянницы одного из таможенных баронов). Открытие новой картинной галереи в Мукро, основным экспонатом которой "удивительно" стала скульптурная композиция Трех – бесконечная по счету. О затяжных дождях в Западных землях… В одной из невзрачных сереньких газетенок, правда, нашелся инфоповод, повествующий о двух жнецах, что пытались тайно бежать из столицы – смелый редактор позволил оставить заголовок "Крысы бегут с корабля", – и о том, как этих "предателей и изменников" поймали. Судебный процесс предполагался показательным и открытым, и планировалось провести его… Я нахмурилась. Вчерашняя дата. Процесс хотели провести вчерашним днем. Видимо, сама судьба воспротивилась этому комичному балагану, этой пародии на честное судопроизводство.

– Давай все-таки я Нормана позову? Пусть перетягивает потихоньку, – голос Сары, обращенный к Стивену, выдернул из ступора. Я поспешно закинула в мешок еще несколько пачек с орехами, стопку газет и цветных журналов; бумага пойдет на разведение огня, если потребуется.

– Да. Давай, – Дэвис, окинул