Вечно голодный студент 8 - RedDetonator

Глава четырнадцатая

Химия войны

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, апартаменты Студика, 22 марта 2028 года*

— Ахтария! — позвал я. — Жрать!

Названная женщина вскочила с пуфика, подхватила со стола блюдо с мясом и подбежала ко мне. Взяв с блюда кусок мутантской баранины, она закинула его мне в рот.

— М-м-м, заебись… — произнёс я, проглотив кусок наперчённого мяса. — Ещё!

Меня всё так же держат зафиксированным на специальном кресле, которое ночью раскладывают в лежачее положение.

— Хули смотришь на меня, гондон⁈ — спросил я у Бабака. — Думаешь, теперь ты в безопасности⁈ Наоборот, родной — теперь твои шансы на выживание опустились до минусовых значений!

— Шансы не могут опуститься до минусовых значений, — ответил на это евнух. — 0% — это значит, что события точно не будет.

— А твои опустились, Бабак! — воскликнул я. — И тебе когда-нибудь говорили, что ты зануда?

— Да, говорили, — подтвердил он.

— Это потому, что ты зануда, Бабак! — заявил я. — Сходи куда-нибудь погулять — мне надоела твоя физиономия.

— Я не могу, — ответил евнух. — Мне велено следить, чтобы оплодотворение продолжалось непрерывно. Через двадцать семь минут настанет очередь Сусаны.

— Это из «Наруто»? — спросил я.

— Не понимаю… — начал Бабак.

— Сусаноо — это техника клана Учиха, — пояснил я. — А, знаешь, забей — говорить с тобой об аниме — это всё равно, что обсуждать теорию вероятностей с долбоёбом!

— Почему ты ненавидишь меня? — спросил евнух. — Я здесь на тех же правах, что и ты. Единственное отличие между нами: я уже принял свою участь, а ты ещё нет…

— Вот именно — ты слабак, — ответил я на это.

— Я всего лишь человек, — сказал Бабак.

Так-то, он прав — он всего лишь человек.

У него нет никаких интерфейсных способностей, нет пассивки, в ноль гасящей экстремальный стресс, нет сверхчеловеческих характеристик и, самое главное, нет форсрегена. Будь у него форсреген, он бы быстро отрастил себе член и яйца.

— Но у тебя есть надежда! — возразил я. — Ты можешь стать пахлаваном — любой может! Но ты настолько слаб, что оставил эту надежду и сдался — ты заслужил свою участь.

— Я не буду с этим спорить — я заслужил, — произнёс Бабак. — Как и ты.

— С хуя ли это? — нахмурившись, поинтересовался я.

— Вся твоя жизнь, каждое принятое тобой решение — всё это вело тебя к твоему нынешнему положению, — объяснил мне евнух. — Каждый сделанный тобою шаг вёл тебя сюда. Решения принимал ты, поэтому последствия пожинать тоже тебе.

— Ага… — произнёс я. — Нет, это какая-то хуйня, Бабак.

— Почему? — спросил он с недоумением.

— Концепция ограниченной рациональности, — ответил я. — Большая часть важных решений, которые я принимал, принимались в ситуации высокой неопределённости и ограниченности времени, поэтому, Бабак, ты неправ. Винить меня в том, что я не квантовый суперкомпьютер — это всё равно, что винить тебя в том, что ты не пахлаван.

— Да, у тебя не было полной информации, я с этим не спорю, но ты сознательно выбрал путь пахлавана, — возразил евнух. — Ты выбрал высокорисковый путь, в конце которого всегда была видна смерть. Но ты надеялся, что тебя минует смерть. И эта надежда — это твоё решение.

— Вот не надо, блядь, валить всё на меня, Бабак! — потребовал я. — Я не один живу в этом мире и не единственный, кто принимает решения. Решения принимали те парни, которых я убил, решения принимал шахиншах, решения принимала Мона, ебать её в жопу, Лиза — даже ты принимаешь решения, которые, в какой-то степени, влияют на окружающую нас реальность. Поэтому эта философская залупа, которую ты привёл мне — это звучит красиво, но, по сути своей, бессмысленная хуета, которой можно подтереть жопу. Она может работать только в условиях супердетерминизма, когда всё предопределено, но в нашем мире не предопределено вообще нихрена! Одна ошибка в бою, единственная — и вот я здесь. Не будь этой ошибки, я бы всё равно здесь оказался, но через несколько месяцев, а может и лет — на совсем других условиях…

— Теперь мы этого не узнаем, — слабо улыбнувшись, сказал Бабак.

— Ох, узнаете… — возразил я. — После — узнаете… Ахтария, продолжай.

Рабыня персов продолжила кормить меня — быстрее было бы самому, но у меня сейчас лапки…

«Ну, один плюс — начали очень сытно кормить», — подумал я, изыскивая положительные моменты в этой ситуации. — «Когда я сбегу отсюда, я буду бежать, волоча за собой огромную жирную жопу и спотыкаясь об объёмное пузо на пару миллионов килокалорий…»

Съев полное блюдо баранины, я запил его апельсиновым щербетом.

Из всего этого я извлёк только один вывод — шахиншах шикует. Если у него где-то выращиваются апельсины, то это свидетельствует о том, что имеют место апельсиновые плантации, на которых работают сотни и тысячи людей. Их же надо кому-то охранять, потому что зверей тут, конечно, не так много, как у нас, но они, всё-таки, есть и просто обожают халявную человечину…

— Время, — сказал Бабак. — Сусана!

Рослая женщина лет тридцати, гордая обладательница роскошных волос каштанового цвета, встала с пуфика и покорно подошла ко мне.

Ахтария спустила с меня штаны и сразу же взяла в рот мой член, который я волевым усилием удерживал в деактивированном состоянии.

Увы, но против организма не попрёшь, поэтому действия Ахтарии возымели эффект, после чего Сусана сразу же запрыгнула на меня и вставила в себя мой член.

— Ох, грязные бляди… — прошептал я с негодованием.

— Сегодня будут ещё четыре акта, — сообщил мне Бабак, а затем сверился со списком в планшете. — Шармин, Кишвар, Нушин и Авигайль.

— Авигайль — это кто? — спросил я, чтобы отвлечься от происходящего.

— Вон она, — указал Бабак на рыжеволосую девушку лет двадцати.

«Буфера у неё — что надо…» — невольно отметил я. — «Блядь! Нет!»

— Она из Израиля, — зачем-то сообщил мне евнух. — Была захвачена на территории Ирака, во время завоевания города Эр-Рамади.

— Да