Вечно голодный студент 8 - RedDetonator

— Но я не знаю… — скорчив жалобную гримасу, ответил тот. — В Боджнурде другой сатрап…

— Тогда кто мог прилететь туда и похитить нашего воина? — спросил Шахром.

— Не знаю… — прошептал сатрап.

— Он обожает причинять боль людям, — приблизившись и с долей сочувствия сказал Шахром. — Пытки не прекратятся, пока он не узнает то, что хочет. В твоих интересах выложить всё — тогда всё кончится.

— Тегеран… — прошептал Эзатолла. — Там сидит спахбед Бенам — если кто-то мог сделать такое, то только он…

— Он гаварит, что есть спахбед Бенам — в Тегеране, — сообщил Шахром Щеке. — Утвиродаёт… Утврижр… Билять! Гаварит, что он можит знат.

— То есть, он не знает, где Студик, но знает того, кто может знать? — уточнил Щека.

— Э-э-э… — озадаченно издал Шахром, но потом сумел обработать эту конструкцию. — А-а-а, да-да! Ни знаит, но знаит, кто знаит или можит знат!

— М-м-м, — протянул Щека. — Это уже что-то. Значит, Тегеран… Лапша, что думаешь?

— Это логично — столица, — произнесла та. — Вся инфраструктура, военка — там есть всё. А что такое «спахбед»?

— Воиначальник, — ответил Шахром.

— Тогда ещё логичнее — он старше сатрапов, — сказала Лапша. — А есть ли кто-то над ним?

— Они спрашивают, есть ли кто-то, кто старше спахбеда? — перевёл Шахром.

— Есть… — ответил морщащийся от боли сатрап. — Шахиншах Баграм VI… Но он далеко…

— Шахиншах Баграм VI, — произнёс Шахром. — Но он утвиржидает, что он далико отседова.

— Что значит «далеко»? — спросил Щека. — Мне нужно больше конкретики!

— Где сидит Шахиншах? — задал Шахром вопрос сатрапу.

— Ахваз — это на западе… — ответил тот.

— Ахваз, — различила Лапша слово. — Это какой-то город?

— Да, горот, — подтвердил Шахром. — Далико на запод.

Лапша достала из подсумка телефон и открыла на нём карту.

— 1000 километров от Боджнурда, — сообщила она, посчитав расстояние линейкой. — На Ирокезе не долететь, а вот на Чинуке — вполне.

— Тегеран вероятнее, — сказал Щека. — Там же инфра — военных аэродромов должно быть дохуя.

— Время утекает… — произнесла Лапша. — У Студика его всё меньше и меньше…

— Тогда этого пидора в расход и выдвигаемся в Тегеран, — сказал Щека.

— А не лучше ли в Ахваз? — спросила Лапша.

— Каким это, сука, образом? — задал Щека встречный вопрос. — Крылышки отрастим по-быстрому? Нам придётся прорываться через территории персов, которых хуй его знает сколько! Надёжнее будет завладеть информацией из Тегерана — там мы узнаем у этой спирохеты, что тут почём и как можно добраться до Ахваза. Но это только при условии, что Студик не в Тегеране. Если Студик там, а мы попёрли в Ахваз — ну, это будет самый главный факап моей жизни, после того случая с училкой…

— Какого случая с училкой? — поинтересовалась Лапша.

— Это сейчас не важно, — покачав головой, сказал Щека.

— Ты уверен, что Тегеран? — спросила она.

— Нет, не уверен, — ответил Щека. — Но лучшего варианта у нас нет. Но я не прощу себе, если мы обосрёмся.

— Тегеран ближи, — произнёс Шахром.

— Да, он ближе, — согласился Щека. — Итак, Проф назначил меня главой этого рейда, поэтому слушай мою команду: пидора зарезать и сжечь в бочке для мусора, покушать, покакать, собрать весь стафф и вперёд! Или, как говорит Майор, алга, ебать его в рот!

В этот момент показался Думан, несущий в руках металлическую штуковину.

— Что это? — спросил Щека.

— Якорь! — ответил ополченец.

— Это ты называешь якорем⁈ — возмущённо спросил Щека.

— Это лодочный якорь! — ответил Думан с обидой.

— Да таким якорем даже в жопе стыдно ковыряться! — воскликнул Щека.

— Ты погоди, командир… — попросил Думан. — Это якорь-кошка!

Он сделал одно движение и лопасти якоря раскрылись.

— О-о-о… — протянул Щека, а затем перевёл взгляд на сатрапа. — О-о-о…

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, карцер, 19 марта 2028 года*

Слышу металлический скрип и, с неохотой, разлепляю глаза.

Похоже, что у меня происходит метаболическая адаптация, вызванная длительным дефицитом калорий. Ну, я тут живу чисто на свои, поэтому неудивительно, блин…

— Вставай, — приказал мне Нассер, на лице которого панорамный противогаз.

Я называю его иногда Нассершмиттом, в честь немецкого истребителя.

— А нахрена? — спросил я его. — И нахрена тебе противогаз?.. А-а-а, сука…

— Впрочем, можешь не вставать… — произнёс он и вскинул пульверизатор.

В нос мне ударяет знакомый запах — это нейротоксин тупой пизды, Моны Лизы.

Вскидываю правую руку и выстреливаю в Нассера электропроводящей нитью, но он оперативно укрывается за дверью.

Токсин подействовал очень быстро, так как я уже ослаблен длительным голоданием. Сознание моё угасает, и я отключаюсь.

Очухиваюсь, лёжа на чём-то мягком. Открываю глаза и вижу покрытый восточным орнаментом потолок.

Чувствую, как что-то ритмично толкает меня в тазовую область, приподнимаю голову и вижу женские груди.

— Ах, блядь, гондоны… — произнёс я и попытался столкнуть с себя эту бабу.

Но очень быстро обнаруживается, что сталкивать мне её нечем.

— Сука! — воскликнул я, посмотрев на правую руку.

А нет никакой руки — есть только культя почти по самое плечо. И из этой культи торчит игла с трубкой, ведущая к капельнице с прозрачной жидкостью.

С левой рукой та же история и с обеими ногами, судя по всему, дела обстоят точно так же.

Пытаюсь перевернуться, но мне не позволяют сразу три толстых ремня, которыми я прикреплен к кровати.

— Господин, пожалуйста… — прошептала склонившаяся ко мне женщина.

— Ах, я узнаю тебя, — произнёс я. — Ты же та шаболда, что попыталась отсосать у меня!

Да, это точно она!

— Хотите, чтобы я отсосала вам? — с готовностью спросила она.

— Слезь с меня, блядь! — выкрикнул я.

— Я не могу… — ответила она. — Меня казнят, если я ослушаюсь приказа шахиншаха…

— Да ёб твою мать! — выкрикнул я с отчаянием и попытался вырваться.

Но эти уроды предусмотрели всё.

«Вот этой хуйни я просто так не оставлю…» — твёрдо решил я. — «Если до сегодняшнего дня я