Вечно голодный студент 8 - RedDetonator

Выпускаю вторую электроплеть, взамен отвалившейся во время применения анлимитэд пауэра, и сразу накидываю её на спину ползущего негра.

Футболка на месте попадания мгновенно прожигается, кожа идёт волдырями, а негр громко орёт, но в моём сердце уже давно нет места милосердию к врагам — давно уже никого не жалко…

Только вот он всё никак не подыхает, хотя уже давно должен был. Через него прошла просто куча электроэнергии, которой было бы достаточно, чтобы подзарядить Теслу, а он всё ещё ползёт, сука.

— Нет, дружище, так дела не делаются, — покачав головой, сказал я.

Выпускаю из правой руки новую электропроводящую нить, подхожу к негру и наматываю её ему на шею.

— Достаточно! — раздался окрик с галёрки. — Мы признаём поражение!

Игнорирую эту хуйню и продолжаю намотку нити на шею негра, который уже не в состоянии оказать хоть какое-то сопротивление.

— Студик, ты победил! — воскликнул шахиншах. — Разрешаю тебе оставить его в живых — если захочешь!

Поворачиваюсь к нему и улыбаюсь, а затем совершаю рывок.

+1421 очко опыта

Новый уровень

На лице шахиншаха, увидевшего, что голова негра повисла на лоскуте кожи, проявилось удовольствие, а затем он начал хлопать.

Когда шахиншах хлопает, надо поддерживать, потому что чувство ранга, поэтому все на трибунах начали бурно аплодировать.

А вот тот мужик, который признал поражение, сел на своё место с недовольной миной. Наверное, этот негр был очень дорог ему, как аренный боец.

Возвращаюсь к негру и беру его за правое ухо. Рывком отделяю его голову от тела и беру в обе руки — задумчиво смотрю на мёртвое лицо.

Толпа зрителей замерла в недоумении, вследствие чего установилась тишина.

Поднимаю взгляд и рассматриваю зрителей.

— Вы что, ебанулись, долбоёбы? — спросил я. — Не буду я его жрать!

Отбрасываю голову в сторону и начинаю обшаривать карманы трупа. Голова падает на песок и катится несколько оборотов.

В карманах нихрена ценного — ни еды, ни оружия…

На арену выходят КДшники, на этот раз, вдобавок к петлям для ловли животных, снабжённые специальной бронёй и щитами против митингующих.

Не могу понять, что это за броня — похоже на стиль Безумного Макса, потому что видны элементы автомобильных покрышек, какой-то металлической сетки и резины. Да, это точно защита специально против меня.

Проверять я её сегодня не буду, хоть и есть такой соблазн — сегодня, всё-таки, неприёмный день и мне обещали взорвать башку, если я что-нибудь выкину…

— Расслабьтесь, парни! — сказал я КДшникам. — Сегодня у меня хорошее настроение, поэтому я оставлю вам ваши жизни! Но если мне что-то не понравится в ваших движениях и действиях — тут уж пеняйте только на себя…

В сопровождении почётного караула, под овации охуевшей толпы, возвращаюсь в «предбанник» арены, где меня ждёт Кеша с ошейником в руках.

Сопровождение и Кеша напряглись, так как тут нет двух КПВ, а также кучи снайперов. Если взбрыкну, то им всем, ну или многим из них, капец.

— Надевай, пока я добрый, — разрешил я Кеше. — Давай-давай, не стесняйся!

Ошейник издал сигнал и зафиксировался, после чего все, кроме меня, облегчённо выдохнули.

— Вы, вообще-то, правильно делаете, что ссытесь, — заметил я. — Будь сегодня приёмный день — я бы убил троих-четверых из вас, прежде чем кто-то бы успел нажать на кнопку. А если бы вам сильно не повезло, то я убил бы всех тут. Кроме тебя, Кеша — тебя бы я оставил. Ты же мой друг! Как я мог бы убить друга, а?

— Вперёд, — потребовал один из КДшников.

— У тебя что, есть личный барбер? — спросил я у него. — Твоя борода выглядит по-пидорски ухоженной!

У меня тоже есть борода, но это только потому, что мне не дают бритвенных приспособлений. И вообще, я выгляжу сейчас, как Станислав Дробышевский в начале медийной карьеры…

Меня вернули в уже порядком опостылевший мне карцер, но не успел я устроиться на лежанке, как в окошке на двери показался Бабак.

— Это был великолепный поединок, — сообщил он мне. — Я не видел ничего зрелищнее.

— Да-да… — произнёс я и развалился на лежанке. — Что-то хотел или просто так пришёл?

— Шахиншах передаёт, что он донельзя доволен твоей победой, — сказал евнух.

— Рад за него, просто пиздец как рад… — сказал я, закрывая глаза. — Передай, что мне похуй на его чувства.

— Я не сомневаюсь, что он это прекрасно знает, — ответил Бабак. — Но я, исключительно из уважения к тебе, как к личности, прошу тебя — прояви больше терпимости. Этот поединок не изменил для тебя ничего — отношение будет таким же, пока ты не покоришься.

— А я и не ждал, что это что-то изменит, — произнёс я. — Меня всё устраивает, Бабак. Лучше скажи, как устроена эта хуйня. Вот я убил того негра — ай-яй-яй, но что теперь? Брат шахиншаха уступит ему какие-то делянки или выплатит отступные? Как это работает?

— Сатрап Ария теперь будет вынужден отдать шахиншаху участок территории на границе сатрапии и шахиншахских земель, — ответил Бабак. — Сатрап станет слабее, а это повысит стабильность нашего государства. Ты уже служишь шахиншаху, Студик.

— Как скажешь, — отмахнувшись, сказал я. — А это не слишком тупо? Кто вообще придумал эту хуйню с поединками?

— Это придумал сам сатрап Ария, — сообщил евнух. — Теперь это начало играть против него, но раньше у него не было поражений в поединках, и он сумел поглотить целую сатрапию.

— Ты же сказал, что это касается только шахиншаха и его младшего брата… — припомнил я. — А теперь оказывается, что это касается и остальных сатрапов?

— Все сатрапы братья друг другу, — объяснил Бабак.

— Буквально или фигурально? — уточнил я.

— В основном — фигурально, — ответил евнух. — Но некоторые, действительно, приходятся друг другу родственниками.

— Интересный расклад… — произнёс я. — Ах, так это многое объясняет! Хм…

Это отлично объясняет то, как они не скатились в братоубийственную бойню — у нас, в России, да как и везде, все начали биться против всех, даже мы не стали исключением.

Если смотреть глобально, то наша грызня сначала с Ростовом, а затем с Тамбовом — это братоубийственная война, ради удовлетворения мелочных интересов.

Проф, конечно, пытался договориться один разок, но получил пулю