Танго с демоном: Танго нуэво. Танго верано. Танго эсценарида - Галина Дмитриевна Гончарова

текстом: «Лоуренсио дурак, а я его использую»? Феола сильно подозревала, что компроматом этот негодяй не раскидывается. Человек вообще крайне неохотно говорит о себе плохо, а вот этот конкретный человек еще и умен, и осторожен…

И что делать? Заранее сдаться и отдать ему на откуп и глупыша Лоуренсио, и сестренку? Да, Феола младшая, но это совершенно не значит, что она бросит родных на произвол судьбы. Она лучше разбирается в людях, это часть ее дара. Коли на то пошло…

Никто не задумывается, но даже энергия у всех разная. У хорошего человека одна, у подлеца другая, у больного третья… Адэхи ее учил не зря. И вот уж кого Лоуренсио не стоило трепать своим языком.

Ладно.

Простим брата, он глупый. А вот что делать с Анхелем?

Будь это на острове, на плантации, она бы и не задумалась. Там она знала все и всех. Но здесь столица. Здесь она слепа, как новорожденный котенок, а вот Анхель…

Это его игровое поле. Она не сможет незаметно проследить за ним, не сможет собрать сведения, а вот Анхель, если что, она даже не сомневалась – подстроит ей несчастный случай и будет громче всех рыдать на похоронах.

Так не пойдет.

Тереса? Нет, здесь и она не помощница, равно как и Мерседес.

Тан Ортис?

Будем честны, если он что-то и знает про Толедо, то лишь верхушку. Знай он нечто по-настоящему страшное для этого гада, давно бы уже обнародовал, у него это на лице написано.

Так что поговорить с ним можно, но этого будет мало.

Откуда еще можно взять информацию? Найти кого-то и нанять?

Хм… а зачем? Есть такое место, в которое стекаются все сведения. И называется оно – полиция. Надо просто найти подходящего человека, приглядеться – и попросить. А может, и просить не придется. Такие, как Анхель, не смогут жить без нарушения законов. Вот просто – никак. Значит, Феола просто способствует торжеству правосудия.

Только пораньше.

Можно попробовать? Вполне. Дело за малым – осталось найти подходящего полицейского. Кстати, стоит расспросить Мерседес. Ее же должны были допрашивать? Вот, с чего-то надо начинать.

Убить Анхеля?

Феола не задумалась бы. Но пока… пока вроде особо и не за что.

Да, он дружит с братом. Да, он ухаживает за сестрой. Но… и что? Физического вреда он не наносит ни одному, ни второй. Душевных ран не причиняет. А потому и убивать его пока не за что.

Ладно. Пока попробуем через полицию, а убить никогда не поздно. И Феола принялась обдумывать свой план.

* * *

С утра Мерседес отправилась к ювелиру.

И доехала бы она до лавки сеньора Агирре, и предложила бы жемчуг ему, и было бы все гладко и ладно, но… мобили!

Кто не понимает – вся техника подчиняется не законам физики. Вот уж нет!

И даже не законам магии.

Она подчиняется общемировым законам подлости и вредности.

Она решительно ломается в неподходящий момент, она устраивает катастрофы, она летит, когда не надо, и ползет, когда надо лететь. У нее судьба такая. Она создана изводить людей.

Мерседес это ощутила на своем опыте, когда заглох мобиль.

Да, вот так. Прямо посреди улицы.

А в мобиле водитель, она и охранник. И что делать?

Водитель, кстати, является и вторым охранником, и встает выбор. Или Мерседес сейчас остается в мобиле, пока его будут чинить, или покидает мобиль и с одним охранником идет дальше. Благо тут улицы широкие, светлые, белый день на дворе, то есть утро, да и до лавки ювелира – один квартал.

И чего тут идти?

Это она охране и предложила.

Мужчины переглянулись и согласились. Действительно, не трущобы какие и не прибрежный квартал. Здесь можно не опасаться.

Мерседес и не переживала, спокойно шла, когда…

Вот так и бывает в жизни. Ты идешь, человек идет, а потом она ка-ак берет, да ка-ак сталкивает! И лбом по лбу! Чтобы точно увидели.

И прониклись заодно.

Тан Мальдонадо решил наведаться в ювелирный квартал, сам не зная для чего.

Может, зайти к мастеру Агирре. Может, прогуляться.

Может… да и сам бы он на этот вопрос не ответил. И почему вчера рано лег, и почему сегодня рано встал – тоже. Растревожил его душу вчерашний разговор. И сыщик этот…

И Пенья туда же!

Вот как хотите, а на душе у мужчины было решительно неспокойно. Потому и на девушку он не сразу отреагировал, хотя в обычном состоянии успел бы увернуться, и еще даму подхватить…

Не успел.

Искры из глаз, конечно, у него не посыпались. Но налетела Мерседес на него очень сильно. Аж дух выбило.

– Ух, – сказал Херардо Диас, едва не складываясь вдвое.

– Ой, – сказала Мерседес. Тан оказался очень плотным. Оно и неудивительно, эпатаж требует хорошей физической формы. Поди, покачайся на фонаре, если у тебя мышцы, как сопли! Да и дуэли случаются, и много еще чего… поддержал девушку он автоматически. И Мерседес оказалась плотно прижата к белой шелковой рубашке.

– П-простите, – пискнула она.

– Ни за что, – машинально отозвался Мальдонадо. И только спустя несколько секунд пригляделся. И – сменил гнев на милость. Мгновенно, решительно и бесповоротно.

На него смотрела… камея.

Или гемма.

Или…

Такие профили надо на монетах изображать и на медалях. Тогда люди их точно тратить не будут. А то возьмешь в руки реал, а там такая харя… так и хочется его пропить побыстрее. Еще и плюнуть сверху. А на Мерседес так бы и смотрел.

– Сеньорита, вы в порядке? – наконец-то вмешался сопровождающий.

Мальдонадо поднял брови.

– Сеньорита?

– Мерседес Вирджиния Веласкес, – еще тише пискнула Мерседес.

Мужчина был выше ее на полголовы, и такой… смущающий. Ей даже с мальчиками обниматься до сих пор не приходилось. А тут…

– Тан Херардо Диас Мальдонадо, к вашим услугам, сеньорита, – приосанился Херардо.

– Я… – окончательно засмущалась Мерседес. – Простите…

Охранник пока держался рядом, но ничего не предпринимал. А зачем?

Мальдонадо в столице личность известная, но юным девушкам от него ничего не грозит. Вот уж этого не было.

Голым на дереве – было. Эпатажа – хоть лопатой отгребай, пренебрежения к морали и нравственности тоже, и наплевательское отношение к законам.

Но в одном он был непреклонен.

С женщинами – только по добровольному согласию. И только с совершеннолетними. Максимум, что грозило Мерседес – это пара любезных слов, а потом разойдутся в разные стороны.

Так думал охранник. И решительно ошибался.

Речь пошла не о любви. Художник увидел потрясающую натурщицу. И отпустить такое чудо? Когда оно