Баба Клава против! - Резеда Ширкунова

— Эх, молодежь! — тяжко вздохнул мудрец. — Все у вас золотом меряется. Дашь в дорогу краюху хлеба да кувшин молока, и на том спасибо!

— Варис, прикажи на кухне дать все, что попросит старик. Хорошей тебе дороги, мудрец!

— Дай Создатель, еще свидимся! — ответил тот и вышел из кабинета, а за ним последовал главный страж замка.

Старец шел и улыбался своим мыслям. «Мальчик влюблен, а что может быть прекраснее в мире, чем чистые, искренние чувства!» Он довольно крякнул.

— Не зря сегодня день прошел, хорошая пара из них выйдет! — пробормотал он. Варис лишь странно посмотрел на мудреца, но спрашивать не стал.

Глава 31

ГЛАВА 31

Клавдия сидела, словно окаменев, уже целый час, взгляд ее застыл в одной точке. Никто не мог вывести ее из этого оцепенения, вызванного кошмаром, разыгравшимся после прибытия крестьян из деревни. К сожалению, это не первый случай подобного рода, поэтому она действовала быстро и четко, отдавая распоряжения, кого куда разместить. Но когда подъехала последняя телега, ее сердце оборвалось: спасать было некого. Целая семья — отец, мать и годовалый ребенок — находились на пороге смерти. Озеро отвергло их, несмотря на все старания Хранительницы.

— Почему? Почему ты так поступаешь? — в отчаянии кричала она, стоя на полосе прибоя. Волны лизали ее ноги, но в их прикосновениях не было гнева, лишь тихая ласка. — Пусть будет по-твоему, если взрослые в чем-то провинились, но ребенок-то в чем виноват? Невинное дитя, которое еще не успело никому причинить зла!

Крик разрывал тишину, в нем звучала вся боль и безысходность. Крупные слезы градом катились по щекам. Она даже не сразу почувствовала, как ее прижали к чьей-то груди. Лишь знакомый аромат ванили и корицы, исходящий от этого человека, немного успокоил ее. Это был Иркан, ее младший брат. Клавдия обмякла в его руках, уткнувшись лицом ему в грудь, и лишь тихонько заскулила.

Иркан, подхватил ее на руки, поражаясь ее невестомости, и отнес в спальню. Там она и сидела, неподвижно глядя в одну точку.

— Они невиновны. Их чистые души уже отправились на перерождение, — услышала она за спиной тихий голос нянечки.

— Тогда почему…?

В ответ раздался тяжелый вздох. В другое время Клавдия бы только усмехнулась, но сейчас ей было не до смеха. Старушка, по всей видимости, все еще отчаянно цеплялась за воспоминая о жизни, потому старалась дышать, словно живая.

— Какой бы могущественной ни была магия озера, у нее есть предел. Если бы их привезли хоть на полчаса раньше…

— Что говорит Селена?

— Все признаки указывают на «Черную смерть»: лихорадка, ломота в теле, головная боль, рвота. А потом становится только хуже, и человек умирает.

— Неужели чума? — прошептала Клавдия, и от собственных слов ее бросило в дрожь.

— Ничего не могу сказать наверняка, дитя мое. Но смертей становится все больше. Руда подтвердила предположение Селены…

— Меры безопасности приняты? Ведь здесь дети!

— Их сразу же, как только привезли больных, закрыли в комнате Берта. Тряпки смочили раствором уксуса с водой и помазали всем под носом. То же самое сделали и с теми, кто находился в доме до их приезда. В домиках больных уже не осталось.

«Хорошо, что успели всех эвакуировать. Неизвестно, сколько еще будет жертв!» — подумала Хранительница.

— Отдохни, милая. Сейчас тебе это пойдет на пользу. Присмотреть за остальными больными есть кому, да и следующее купание только завтра.

— Мне Ираю кормить надо, — слабо запротестовала она.

— Кухарка накормит. Ты же уже отлучила его от груди, справятся.

Поддавшись на уговоры Ниби, Клава закрыла глаза и через минуту уже крепко спала.

Две девушки пристально смотрели на нее. Одна — светловолосая, с голубыми глазами, у второй волосы чуть темнее, а челка — темно-каштановая. Она смотрела на Клавдию своими изумрудными глазами и загадочно улыбалась. Хранительница внимательно изучала незнакомок, и ей казалось, что она их знает, причем очень давно. И тут ее осенило: перед ней стояли ее любимые подруги, Валя и Таня.

— Девочки! Неужели это и правда вы? Не верится, что я вас нашла, дорогие мои! — Клавдия всхлипнула.

— Клав, это не ты нас нашла, а мы тебя! — девочки переглянулись и рассмеялись. — Не переживай, скоро встретимся. С мужем познакомишь?

— Э… у меня нет мужа! — растерялась Клава.

— Ничего! Это дело времени!

Силуэты подруг вдруг начали мерцать и исчезли.

Хриплый стон замер в горле. Хранительница хотела позвать, протянуть руки в пустоту, стараясь остановить девчат, но ее вырвал из объятий сна грубый стук в дверь. Веки распахнулись, словно подброшенные взрывом, и она рывком села в постели. Стук повторился, настойчивее.

— Сестрёнка, открой же!

— Иркан, — прошептала она, и ноги предательски подкосились, когда попыталась встать. Слабость и головокружение заставили судорожно вцепиться в край кровати, чтобы не рухнуть на пол.

— Заходи! — тихо произнесла она, собирая остатки сил.

— Сестричка, ты успокоилась?

— Немного… Нельзя привыкнуть к смерти невинного дитя. Ему бы жить да жить.

— Прости, что разбудил, но, когда солнце уходит за горизонт, лучше не спать. Иначе головная боль обеспечена на весь вечер.

Иркан потянулся и словно ребенку, легонько погладил её по голове. От этого простого жеста тяжелый камень отпустил сердце.

В тягостном молчании повисла пауза.

— Как там девочки? Справляются?

— Да, Берт помогает им, чем может, но видно, что девчонки на пределе.

— Пойдём, сменим их. Уж укрепляющее зелье я-то им точно смогу приготовить, — усмехнулась Клавдия.

Девочки были измотаны до предела, это бросалось в глаза. Впрочем, чему удивляться? У самой Клавы сорвало крышу именно от усталости — не смогла сдержать слез. В другой раз носила бы боль в сердце, как это было, когда потеряла мужа. Не сказать, чтобы между ними пылала страсть, но до его кончины она всегда была рядом.

Воспоминание кольнуло осколком из прошлой, почти забытой жизни: знакомая, устав от бесконечных вопросов о потомстве, бросила как-то в сердцах: «Не хочу!» — а потом, от другого мужа, понесла сразу, будто расцвела от долгожданной весны, и двое сорванцов-погодок огласили дом радостным гамом. Может, и Клавдии второй ребенок не давался именно из-за отсутствия настоящей любви, а была лишь влюбленность-бабочка, порхающая некоторое время, а потом превратившаяся в тихую привязанность.

А Грег? Где он сейчас? Далеко, очень далеко, наверняка уже и думать забыл о своей Хранительнице. Такой мужчина не пропадет, одиночество ему не грозит… Эта мысль мелькнула в голове, как тень, и тут же растаяла, хотя неприятный осадок остался.

Вынырнув из омута раздумий, Клавдия увидела перед собой бледные, осунувшиеся лица девчат, словно выцветшие от усталости