Паладин развивает территорию. Том VII - Greever

Когда двое стражей уволокли мальчика, сын Виктора огляделся по классу и, отступив на два шага назад к доске, приложив кулак к груди, склонил голову:

— Простите! Это наша вина, что мы недоглядели за своим братом! Можете не беспокоиться, никаких последствий для вас не будет. Вскоре семья Леомвиль даст официальное объяснение произошедшему.

Не дожидаясь ответа, он поднял голову и приблизился к сидящей на полу учительнице, которая прижимала всхлипывающую девочку.

Опустившись рядом на корточки, Бьёрн около минуты подбирал слова и самым мягким тоном, каким только мог, попросил у неё прощения:

— Я знаю, тебе страшно. Но я клянусь именем Леомвиль, что ты больше не встретишься с ним. Когда вернётся отец, уверяю тебя, его наказание будет страшнее смерти!

Мария, глядя на распинающегося подростка, опустила глаза и прижала девочку ещё сильнее.

— Ваша светлость, слова сейчас мало что значат. Только дела покажут, что случится в дальнейшем.

Она с трудом набралась смелости сказать такое дворянину, но теперь женщина и сама больше не верила во все эти россказни Леомвиль, уверявшие всех, что они не такие аристократы, как остальные, и стараются для простолюдинов. Хватило одной ошибки, чтобы люди решили, что герцогская семья просто скрывает свою истинную личину под маской дружелюбия.

* * *

Новость о произошедшем дошла до Виктора раньше, чем Эйзел оказался во дворце Леомвиль.

Находясь в собственных покоях во дворце Лисейн, герцог, которого одевал его камердинер, с суровым выражением лица смотрел на своё отражение в зеркале, пока Артур в подробностях излагал произошедшее.

— … исходя из этого, нам потребуется срочно дать ответ, чтобы замять эту ситуацию. — закончил доклад рыцарь.

— Замять? — пробормотал Виктор и от злости стиснул зубы. — Кто говорил о том, чтобы что-то замять?

Артур, который неотступно следовал за своим господином, ощущал злость герцога, что являлось крайне редким событием. Даже в битве с варварами лорд оставался спокойным и рассудительным, но прямо сейчас, казалось, он готов испепелить собственного сына.

Раздался стук в дверь, и, получив разрешение, в комнату вошли Сильвия и Фрейя.

Обе были одеты для банкета в вечерние платья, и обе встревоженно смотрели на супруга.

Они также узнали, что произошло дома, а всё, что связано с детьми, является ответственностью всех женщин Виктора и его самого.

— Что будем делать? — спросила Сильвия. — Это не останется без последствий для репутации нашего дома. Аристократы империи обязательно раздуют из этого скандал и натравят журналистов.

— Для начала… — Виктор сжал кулаки. — Я вырву этому высокомерному ублюдку ноги…

Жёны хорошо понимали злость мужа. Он так старался подарить своим подданным уверенность в безопасности, а его собственная кровь всё испортила.

Сильвия подошла к этому с холодной головой и, продумав несколько вариантов, сделала предложение:

— Мы можем использовать ситуацию в свою пользу.

Когда Виктор обернулся, ожидая продолжения, женщина подробно изложила свой план.

— Если мы накажем его сами или даже лишим его фамилии, для людей это будет означать, что наказание всё равно в наших руках и зависит лишь от нашей прихоти. Мы можем сделать иначе… — она многозначительно замолчала и вскоре, хитро улыбнувшись, добавила: — пусть семья пострадавших напишет заявление в полицию. Будет проведено расследование, а наша семья даст подробное интервью о случившемся. Разумеется, ребёнка не посадят в тюрьму, но в конечном счёте, мы сами выплатим пострадавшим деньги и как родители возьмём всю ответственность на себя.

Виктор задумался, так как план действительно был хорош.

«Она хочет показать, что в новом мире даже против герцога можно пойти, а это станет прецедентом для других аристократов. Случай со мной можно довести официально до императора и с помощью Круглого Стола закрепить законом империи. Так мы подчиним дворян и поставим судебную систему над ними». Герцог широко улыбнулся, глядя на свою жену.

Сильвия была не просто умна, она была опасна. Её хладнокровие в сочетании с интеллектом являлось грозным оружием, и прямо сейчас она одним махом собиралась отобрать у знати то, что те считали само собой разумеющимся — право судить.

Во владениях любого аристократа даже император не имеет права никого судить, ведь эта привилегия принадлежит лорду земель. Но из-за инцидента с Эйзелом. Инцидента, который можно было замять одним словом, всё должно было измениться.

Виктор покачал головой, так как даже на Земле богатые родители легко бы скрыли такое происшествие, а здесь это можно было сделать ещё проще. Но его жена собиралась выжать из этого всё, что только можно.

— Хорошо. Организуй всё. — он отдал приказ, а затем, кое-что вспомнив, добавил: — Что делать с Эйзелом?

Фрейя решила также не стоять в стороне.

— Пока он рядом с матерью, что бы мы ни делали и ни говорили, ничего не изменится. Я предлагаю поступить с ним также, как с Рагнаром. Пусть поживёт в казармах.

Сильвия закатила глаза.

— Хватит уже пытаться выгородить Рагнара. Его не наказывали, отпуская на свободную охоту. Мальчик сам это выбрал! К тому же, никто в семье не считает, что Рагнар делал что-то из дурных побуждений. Он просто другой, а Эйзел действительно неуправляемый ребёнок, который имеет ужасный характер!

Виктор поднял руку и остановил разгорающийся скандал, после чего отмахнулся от Бриссона, который уже явно начал лапать своего господина, пытаясь поправить брюки.

Развернувшись, лорд встал перед жёнами. В чёрном мундире с золотой перевязью, на которой висел меч, с чёрной коротко стриженной бородой, он смотрелся ещё более величественно, чем обычно.

— Фрейя права. Мы не можем оставить Эйзела во дворце. В прошлый раз военная служба хорошо помогла Андросу. Будем надеяться, что поможет и ему. А если нет…

Сильвия испугалась последних слов и всячески пыталась сделать так, чтобы продолжения не было, ведь могло прозвучать то, чего она страшилась больше всего — кодекс.

Чёртова книга, написанная главой семейства, как дамоклов меч висела над шеей всех детей Леомвиль. В кодексе были пункты касательно того, как поступать с потомками, которые пренебрегают жизнями и здоровьем слуг, простолюдинов и аристократов, наказания чётко указаны, и по ним Эйзелу грозило лишение фамилии, а погибни девочка или окажись она покалечена, его могли лишить драконьих жил, навсегда сделав человеком без возможности развивать магические силы.

Её мало волновал сын Арии, больше заботило то, что с первым же применением кодекса, больше нельзя будет вернуть всё назад и все