Неви - Рапа Нуи

— Оливия, — позвал мистер Смит.

Девочка обернулась. Её лицо… это кошмар… оно словно взорвано и собрано по кусочкам в случайном порядке.

Старик помахал девочкам и отошёл от окна.

— Оливия очень страдает. Собака напала. Я застрелил всех псов. А вольеры обустроил для более интересных животных. Всё понятно?

Лео онемел.

— Что же вы молчите? Вы, кажется, произнесли «можно же». Что можно?

— Можно обратиться в институт биотехнологий. Там выращивают органы, максимум через полгода у вашей внучки будет своё, новое сердце. Этим наши занимаются, я могу посодействовать.

— Нет у нас столько времени. Тяжёлый порок сердца, две операции, инфаркт. Вопрос жизни и смерти. А ваши технологии ещё недостаточно обкатаны. Сырые!

— Позвольте, я проведу дополнительное обследование девочек и предложу другое решение. Помочь можно обеим.

— Это решение уже принято. Повторить?

— Не стоит. Ни я, ни кто-то другой не пойдёт на это.

— Посмотрим. Вы правда думаете, раз сделка не состоялась, я просто пожму вам руку и отправлю домой? — засмеялся старик.

— И что вы сделаете? Убьёте? Запрёте в подвале?

— Для начала предложу десять миллионов.

— Да хоть миллиард, я не стану убивать ребёнка.

Лена лихорадочно соображала: бежать немедленно. Снять одежду с Лео, спрятаться, а потом уж искать выход.

Они не успели ничего предпринять. В кабинет ворвались три охранника с электрошокерами. Лео скрутили за секунды.

— Гостей я не держу в подвале, там у меня припасы хранятся, — спокойно произнёс мистер Смит. — Есть вариант размещения получше — мой личный зоопарк, на свежем воздухе. Будешь жив, пока жива Лукреция. Может, завтра у тебя появятся идеи получше.

Когда Лео вели к месту заключения, он видел, как в закатное небо взмывает самолёт.

* * *

Зоопарк — семь вольеров в ряд, с метровыми пролётами между ними. Два пустые, в остальных сидели неви. Пятеро парней, запертых в клетках.

В каждом вольере отсек с туалетом. Это удобство задумывалось явно не для животных. Камеры с датчиками звука висели над каждой решёткой.

Невифоны здесь не работают. У хозяина спутниковая связь. Её можно взломать при помощи мух, да где их взять.

Единым коммуникатором стала Лена. Общение — только шёпотом, в перерывах между обходами. В первую ночь она познакомилась со всеми узниками, и выяснилось, что их ловили на разные удочки. Больные девочки вообще ни при чём. Тогда что этот старый крот на самом деле от них хочет?

Лена ночевала в зоопарке, рядом с клеткой Лео. Шептаться под звёздами и держаться за руки сквозь прутья — такая вот романтика.

— Даже если ты его убьёшь, что дальше? Пойдёшь по списку: охрана, члены семьи? Моя Кнопочка — киллер? Фууу, — шептал Лео в темноте.

— Я ищу способ выкрасть пульт у охранника. Мне нужно пятнадцать минут форы, пока они не поймут, что клетки открыты.

— Мы живы, и это главное. Не нужно резких движений. И мелкие диверсии ни к чему. Ты рискуешь себя выдать. Надо действовать очень аккуратно.

(…)

— Те девочки — не его внучки. Живут они в домике для прислуги. Помнишь женщину, которая была с ними? Горничная. Они её называют мамой. Один из охранников, кажется, их отец. Тот, который длинный, с носом.

— Мда, бедные дети — заложники… Их, конечно, тоже придётся эвакуировать. Постараемся им помочь.

— Я уже прикинула, что можно сделать с лицом Оливии… У нас же был пациент после жуткой аварии…

В первую неделю Лена выяснила координаты острова и подслушала важное: хозяин ожидал 19 июля яхту «Сабрина» с провизией. Это шанс на спасение. Оставалось только передать информацию своим.

Мистер Смит ни разу не посетил зоопарк. Даже через охранников он не выдвигал требования, не допрашивал. Казалось, пленники были для него просто экспонатами. Каждый день превращался в пытку жарой, однообразием и неведением. Чтобы хоть как-то пробить эту стену, обитатели зоопарка иногда шумели — кричали в камеры заранее согласованные фразы, пели песни. Никакой реакции. Наконец, озвучили главное.

— Эй, у меня последняя просьба, — обратился Луис, португальский агротехник, — пока ещё остались силы, позвольте нарисовать свой портрет. И передайте его моим близким. Чтобы они перестали ждать. У нас так принято.

Через час каждому арестанту выдали краски и лист бумаги. План сработал: пять портретов появились в «вырванных страницах», пять зашифрованных сигналов бедствия. Лишь бы они дошли до адресата.

—————

продолжение следует

Глава 19. Замкнутая система

«Сабрина» подошла к острову «мистера Смита» за полчаса до рассвета. Яхта бросила якорь и замерла, как привидение, в двухстах метрах от берега.

Микеле, нежно привязанный к камбузу, следил за сонными членами экипажа. Пока Моника отвлеклась на полминуты, он успел сделать по глотку кофе из каждой чашки. Горький. То, что нужно в серое промозглое недоутро.

— Нас опять не выпустят? — спросил один из матросов, видимо, новенький.

— Здесь не выпускают, — ответил старпом.

Накануне они стояли у другого острова четыре часа. Дважды оттуда отчаливала шлюпка, дважды возвращалась. Пассажир не выходил, и вроде никого другого не подсаживали.

Капитан не разлучался с телефоном.

— Моника, к обеду жду отчёт по припасам на обратный путь, — сказал он, проходя мимо.

— Да, кэп.

После случая с посторонним на борту (у Луки никто и фамилию не спросил) Моника была тише воды, ниже травы. Заискивающе ловила взгляд капитана, властный голос сменила на вкрадчивый шёпот. Похоже, она очень не хотела за борт.

— А всё же, что там, на этом острове? — допытывался штурман. — Карты не показывают его совсем, словно такого не существует. Странно, правда?

— Меньше будешь знать, дольше проживёшь, — спокойно ответил капитан и вышел. Микеле проследовал