Черный лев и снежная чародейка - Алла Железнова

Мой сет нехорошо фыркнул, тема ему явно по душе явно не пришлась.

– А где твой браслет? Помнится, на экзамене ректор мне говорил, что тэодонийцы и валорцы предпочитают закреплять браки испитием крови и защелкиванием браслета.

– Скоро появится, вот только долетим до станции, где и заключим вторую часть церемонии при свидетелях. Пока подтверждением нашего брака является ее шикарная коса, которую я заплетаю ей лично каждое утро и Риша на левой руке.

– Она, наверное, смотрится очень привлекательно? Белая на темной коже.

– Верно, – произнес Астет с неким блаженством в голосе, что Даласу не очень понравилось, и это недовольство было выказано утробным тихим рычанием – Ну, осваивайтесь. А я в Неон, к своей избранной.

– Мы летим вместе? – изумилась я.

– Да. Омерта состыкована с Неоном. Так что шлюз всегда открыт, – ответил тень уже на выходе.

Вот тут я слегка обеспокоилась. Получается, сегодня на собрании, помимо своих, будет присутствовать кто-то еще. Я постаралась выкинуть это из головы, и уж тем более не делиться своими опасениями с Даласом. Ему и так не по себе в людном месте, где только малышку Ксюшу он воспринимает без агрессии. У пищевого синтезатора мы немного задержались. Мой сет осваивал новую технику, двадцать пять лет назад все было иначе. После плотного обеда я с диким восторгом ела свой любимый, хоть и синтезированный, десерт – кафаре!

Оборотень улыбался, наблюдая за мной, но напряжение с него так и не сходило. Пока доедала холодное блюдо, обдумала его поведение, примерила на себя беспокойство и твердо решила:

– Как только все закончится, мы с тобой навестим твою родную планету, – подобной реплики от меня сет не ожидал. По его реакции и радостному блеску в глазах я поняла, что думал он о том же и поджидал случай, чтобы поднять эту тему. – Если захочешь, мы там останемся жить, но после того, как навестим моих родителей.

– Кассиль, – перегнулся через стол итарец, нависая над ним. Я получила благодарный поцелуй. – А я подбирал аргументы, как бы убедить тебя сменить место жительства. Уже дошел до версии "на плечо и в звездолет".

Столовую залил мой веселый смех.

– Я запомнил, что такой вид перемещения тебе очень понравился.

– Нет, я сопротивлялась в тот раз. И ты, между прочим, меня в воду бросил!

– В следующий раз будут подушки, обещаю.

Нашу игривую беседу мы плавно перенесли в душ, где я предложила своему сету несколько шампуней на выбор, чтобы привести его длинные черные локоны в порядок.

– Давай возьмем этот? – протянула я ему один из флакончиков с ароматным содержимым.

– Обязательно, только сегодня мы будем принимать гигиенические процедуры по очереди и раздельно.

– Почему? – нахмурилась я недовольно.

Мне, может, снова хочется обмыть эти стальные мышцы, смотреть, как по ним стекает вода.

– Так надо. Кстати, ты меня все еще любишь? – прильнул ко мне Далас, открыв дверцу, за которой находится душ.

– Что за вопрос? Конечно, да!

– Отлично. Это то, что я хотел слышать, – сет развернул меня к себе спиной и подтолкнул вперед шлепком по попе, пропуская вперед.

Чудной он какой-то… был, есть и будет. Какое это блаженство быть чистой. После всех этих волшебных моющих средств кожа становится бархатистой, а волосы – блестящими и пушистыми. Первое омовение прошло без меня. Кто и как меня приводил в порядок – я точно не знаю. Хотя на этот счет у меня есть соображения.

Когда пришло время Даласа, он скрылся в кабине, игриво подмигнув мне напоследок. Ждала его я долго. Золотистые волосы уже совсем подсохли и теперь в них красуются ниточки бисера, которые я так любила вплетать сестре. В ушах сверкают сережки-капельки, небольшие, отбрасывающие яркие блики. Традиционный костюм удобно сидел на фигуре, на ногах красовались балетки. Вот он, мой привычный образ! Еще добавлю пару капелек духов, и жизнь будет совсем прекрасна. Любуясь собой у зеркала, я отметила, что ожидаемых изменений во внешности, в виде похудения, бледности и мешков под глазами, нет. Наоборот, я как-то даже похорошела. Щечки розовые, глаза блестят, фигура радует взгляд. Хм, может, это все последствия пребывания в регенераторной капсуле?

В переборку постучали, и я подошла к двери, спрашивая по привычке, кто пришел.

– Это я, Элли.

Через пару секунд мы уже утопали с сестрой в крепких объятиях, роняя слезы счастья. Парочка из них обратилась в алмазы и ловко скатилась на пол.

– Подберем, – подняла их Эливэйн. – Много добра не бывает. А где твой сет?

– Приводит себя в порядок. Как ты? – спросила я ее, присаживаясь на койку.

– Я-то в полном порядке, и Дантон тоже. Лучше расскажи мне, что с тобой приключилось? – затараторила старшая сестра, располагаясь рядом, и тихо добавила. – Как вы встретились? Твое положение случаем силой не навязано? Если это так, ты только скажи, мы увезем тебя.

– Нет, связь у нас прошла по обоюдному согласию. Поверь мне, о лучшем сете я и не могла мечтать. Он спас мне жизнь и позаботился о моем здоровье. Мы оба поклялись друг другу в верности. А после обряда обнаружили, что Риша появилась у нас обоих. Мы неразрывны, Элли. И умрем как в сказке…

– В один день, – закончила она за меня изумленно. – Ох, Кассиль, я за вас рада, но твой итарец слишком необычен. Боюсь, сегодня этот вопрос подымут на собрании сразу после ряда других. Говорите правду, мы что-нибудь придумаем.

– Ты думаешь, Даласа ждет наказание?

– С чего ты взяла? – ее голос дрогнул.

– Как же, итарец на Трамптане, планете, принадлежащей сарфирийцам по закону.

– Вариант не исключен. Но все будет зависеть от его ответов, – Эливэйн поднялась. – Ладно. Встретимся через час на капитанском мостике.

– Хорошо.

После этого дверь за Элли закрылась, тоскливо вжикнув, а я так и осталась стоять, глядя на нее рассеянным взглядом. Сзади послышались осторожные шаги, после чего на мои обнаженные плечи опустились влажные ладони. Итарец уткнулся носом мне в шею и с наслаждением втянул в себя мой аромат.

– Ты нас слышал?

– Да, – ответил Далас, касаясь губами метки на моей шее.

– Что будем делать?

– Говорить правду.

Я медленно обернулась и застыла. Предстоящая проблема сразу выветрилась из головы. Передо мной стоял обнаженный итарец, чье твердое достоинство и гордость прикрывало полотенце. Но смотрела я не на это, и даже не на влажную смуглую кожу и бугрящиеся под ней мышцы, а на фиолетовое пламя в глазах моего сета. Зрачки расширены настолько, что темную радужку почти не видно. Черные влажные