Обухов. Сталинград - Павел Смолин

из слухового окна и после каждого выстрела уходил в глубину. Двор лежал перед ним целиком. Дуров нашёл две позиции, с которых видел край крыши, но самого стрелка не видел ни разу.

На чердак вела приставная лестница. Лаз был узкий. Первый, кто покажет там голову, больше ничего не увидит.

Мы сидели в кухне под стрелком. Над потолком скрипнули доски. Потом хлопнул выстрел, во дворе осыпался кирпич.

Ерёмин стоял у печи.

— Труба цела? — спросил я.

Он открыл дверцу, сунул руку в топку и глянул вверх.

— Тяга есть. А выше — кто знает.

— Если разбита на чердаке?

— Дым туда пойдёт.

Кабаков уже волок из дровяника охапку.

— Сухие, — сообщил он. — Люди к зиме готовились.

Затопили быстро. Когда огонь взялся, Ерёмин положил сверху кусок толя и закрыл дверцу. Из щелей потянуло чёрным.

Мы ждали у стен. Стрелок выстрелил ещё раз. Потом наверху закашлялись. Застучали сапоги. Пуля прошла через потолок и ударила в плиту.

Дуров поднял винтовку.

Из слухового окна высунулась голова, сразу исчезла. Через несколько секунд немец полез наружу целиком. Он кашлял, тёр глаза и одной рукой держался за раму.

Дуров выстрелил.

Немец сполз по скату и застрял у водосточной трубы.

Кабаков заглянул в печь и прикрыл дверцу.

— Печь плохая. Труба битая.

— Так чего радуешься? — спросил Митька.

— Битая, худая, а нам помогла, — улыбнулся Кабаков.

За шестым домом на нашей улице стало тише. Из подвала вышел Пашка-большой с перевязанной бровью. Он держался так, будто лично остановил пулю лбом, и мы не стали говорить о подробностях при соседях.

На параллельной улице разорвалась граната. Почти сразу ударил автомат. Потом ещё раз, короче.

Через несколько минут пришёл сержант, который собирался ходить через двери. На щеке у него была свежая кирпичная пыль.

— Одного потерял. Бросил в окно. Сам побежал в подъезд. Оттуда очередь.

Грачёв спросил фамилию. Сержант ответил. Юра достал отдельный лист и записал.

Сержант потрогал копию плана, торчавшую у него за пазухой.

— Второй дом прошли через подвал. Получилось.

Никто ему не ответил. Он ушёл к своим.

После полудня мы собрались двигаться через следующий двор.

Из дома напротив донёсся удар ломом.

Все замолчали.

Ещё удар. Потом третий. Посыпался кирпич. Лом работал изнутри, в торцевой стене, где двери не было.

— По окнам. Не высовываться.

Стена напротив раскрылась. Из пролома вышли двое немцев — низко, почти одновременно. Один ушёл за сарай, второй лёг у поленницы. За ними показались ещё двое. Они не толкались в проходе и не искали дверь. Один держал двор, второй тащил шест с подрывным зарядом.

— Витёк, — прошептал Митька. — Они чего, как мы?

— Навроде как мы, — кивнул я.

Немец за поленницей выстрелил первым. Пуля вошла в раму над моей головой. Мы ответили по пролому, но там уже никого не было. Из-за сарая били по нашим окнам. Мы стреляли по щелям между досками.

Серое плечо мелькнуло между сараем и поленницей. Дуров держал это место с начала боя. Его винтовка хлопнула. За сараем упало тело.

Немцы сразу дали длинную очередь по окнам. Штукатурка посыпалась в комнату. Под её прикрытием из пролома выдвинулся шест. Заряд лёг у кухонной стены.

— Вниз!

Мы скатились с подоконников. Взрыв поднял пол, выбил раму и вынес часть торца во двор. Кухню раскрыло настежь; внутри никого не было.

За дымом двигались фигуры.

Первый немец вошёл в пролом низко, автоматом вперёд, и смотрел в глубину кухни. Я лежал сбоку, за остатком печной стены. Ствол прошёл мимо меня. Следом показалось плечо.

Я выстрелил снизу вверх.

Немца швырнуло на край пролома. Второй успел схватить его за ремень и утянул наружу. По кирпичам полоснула очередь, но я уже откатился за печь.

В дыму снова задвигались: немцы готовили второй заряд.

Я показал Тюрину и Дурову на лестницу в подвал. Гаврилов сидел там с лопатой, белый от кирпичной пыли. Он уже успел проверить ход между дровяниками и теперь ткнул пальцем в план.

— Под лестницей пусто. Перекрытие на двух балках. Бейте между ними — услышат везде, а не рухнет.

— Через дровяники под тот дом. До их подъезда. Наверх не лезть. Встанете под лестницей — и работайте.

Тюрин задержался на секунду.

— Зачем?

— Пусть решают, кто у них под ногами.

Тюрин развернулся и ушёл вниз. Дуров — следом. Гаврилов проводил их до поворота, показал низкую балку над ходом и вернулся к нашему пролому с лопатой.

Мы вернулись к окнам. Дым редел. У пролома напротив показался немец, метнул гранату и сразу исчез. Граната упала во дворе, не докатилась до стены. Земля ударила по стёклам.

Из нашего пролома ответил Пашка-маленький. Два его выстрела прошли высоко, но заставили серые головы исчезнуть.

Прошла минута. Потом ещё одна.

Под немецким подъездом загрохотал лом.

Первый удар потерялся в стрельбе. Второй услышали. У пролома напротив кто-то обернулся. Шест с новым зарядом дёрнулся назад. Немцы за сараем перенесли огонь на окна первого этажа, потом на подвал — искали выход.

Лом ударил снова, уже ближе к лестнице.

Из дома донёсся крик. Двое у пролома попятились внутрь. За сараями задымилась граната, и двор закрыло серым.

Сквозь дым один немец держал наши окна, второй оттащил в дом сначала упавшего за сараем, потом убитого у кухонного пролома. После этого оба отошли, коротко стреляя по окнам, и исчезли в глубине дома.

Мы выждали. Двор оставался пустым.

Тюрин и Дуров вернулись через наш подвал. Тюрин нёс лом. Дуров шёл следом, всё ещё прислушиваясь к дому за спиной.

— Ушли.

— Видел.

Преследовать я не приказал. Они знали соседний дом лучше нас и оставили за собой достаточно дверей, окон и стен.

Кабаков выглянул во двор.

— Грамотные.

— Угу.

— Плохая примета.

С этим спорить было трудно.

* * *

К вечеру квартал закрепляли. Заваливали лестницы, пробивали бойницы, связывали подвалы, назначали посты. После дневной стрельбы эта работа казалась тихой, хотя за соседними домами всё ещё рвались мины.

Гаврилов копал щель у сарая. Место выбрал сам: сухое, прикрытое стеной, с плотным грунтом. К сумеркам ушёл в землю по пояс. Стенки вывел ровно и складывал снятый дёрн отдельно, чтобы потом закрыть бруствер.

Я остановился рядом.

— Не осыплется?

— Эта нет. Вон там бы осыпалась.

Он показал лопатой на тёмное пятно у забора и снова наклонился.

Пулемёт ударил с