"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Я развернулся, стараясь не думать о крючконосом капитане Янеке и тысячах его подчиненных, сгоревших вместе с ним в этом кострище. Не осталось даже атомов, чтобы похоронить. Взрыв превратил его, экипаж и каждую деталь «Андрозани» в чистую энергию. Спустя десятки тысяч лет эта энергия тоже озарит лицо какого-нибудь безымянного ребенка, заставив с восхищением посмотреть на мимолетную яркую «звезду».

А может, никто этого и не заметит.

Но мы заметили. Я заметил. И в безмолвной ярости сжал кулаки.

– Милорд! – снова окликнул меня Варро. – Куда вы?

Опять идиотские вопросы. Теперь я почувствовал себя в шкуре Отавии.

Развернувшись, я твердо указал на окно:

– Поведу абордажную команду. Лично.

Глава 21

Демон в черном

Двери шкафчика были распахнуты, как крылья какого-то позолоченного скарабея, и изнутри на меня таращилось черное лицо. Быть может, вы видели его на плакатах или в пропагандистских фильмах? Лицо Дьявола Мейдуа? По моему образу и подобию, без эмоций, глядящее черными зеркальными линзами из-под шлема с широким фланцем. Эти глаза пялились на меня из шкафчика для скафандра, бесчувственные и холодные, как высеченные из черного мрамора глаза моих предков в катакомбах нашего некрополя.

Я наконец стал одним из них.

Прежде чем стать лордами, мы были солдатами.

Но философствовать времени не было, и я застегнул скафандр. Отреагировав на это, волокно подложки стянулось, плотно облепив тело, как комбинезон ныряльщика, закрыв меня от шеи до пят. Включились термальные регуляторы, и скафандр перестал ощущаться как скафандр, словно слившись со мной. Я влез в бронированные сапоги, почувствовал, как они застегнулись на лодыжках. Достал из проложенного поролоном ящика набедренники и проделал с ними то же самое. Затем пришла очередь туники. Я натянул ее через голову; она доходила мне почти до колен. Рубашка была черной, как и остальная моя одежда, расшитой алым узором-лабиринтом. Я застегнул пояс и кожаные птеруги на стройной талии. Пояс сел как влитой. Слева была кнопка активации щита, справа – ножны.

Мои пальцы дотронулись до кнопочной панели шкафчика, и изнутри выплыли, вращаясь на шарнирном подвесе, литой нагрудник и шлем. Я раскинул руки и шагнул в открытый доспех, позволяя магнитным креплениям застегнуться на держателях скафандра. Гибкие титановые и керамические элементы отзывались на каждое мое движение. Я отошел, и маска со шлемом разъединились, сложились в широкий ворот вокруг шеи и лица. Наплечники встали на место автоматически, подчиняясь субинтеллектуальным программам матрицы инфосферы доспеха. Я расправил плечи, послушал, как гудят сервоприводы.

Доспех сидел идеально.

– Что происходит? – В дверях появилась Валка.

Я не остановился, задержавшись лишь, чтобы проверить, на месте ли декоративные наплечные кожаные ремни. Сунул левую руку в предложенную шкафчиком перчатку и сжал кулак, когда та застегнулась. Экран терминала и пульт мигнули красным, как смерть.

– На нас напали, – ответил я. – Сьельсины.

– Знаю, – сказала Валка, и я только тогда вспомнил, что вещал об этом на весь корабль.

Разум застилала алая дымка, и мир виделся мне как будто сквозь узкий тоннель, выйти из которого можно было, лишь пройдя его до конца.

– Да, прости. – Я сунул ладонь во вторую перчатку, почувствовал, как она застегнулась. – Они взорвали «Андрозани». Я собираюсь атаковать.

– Взорвали… – повторила она, и ее бледное лицо совсем побелело. – Что?!

– Прорвались на борт и, видимо, повредили топливный отсек.

Не отвлекаясь, я проверил показания терминала на левом запястье. Питание скафандра соответствовало заданному, воздушные резервуары и дыхательный аппарат были заправлены, система переработки жидкости функционировала исправно, и генераторы щита светились синим.

– А кого-то другого нельзя послать? – раздула ноздри Валка. – Бандита, Паллино? Других хилиархов?

Она не просилась со мной. Прежде Валка служила в армии, но была вахтенным офицером. Ее место было не в траншеях, не в залах и лабиринтах сьельсинского корабля-мира, где зачастую дело доходило до кровавой рукопашной. Да, она когда-то была солдатом, но не дралась, если ее не вынуждали.

– Я не могу сидеть без дела и смотреть, как сражаются и гибнут мои люди, – ответил я, снимая с вешалки белый плащ и набрасывая на плечи. – А ты?

– Ты не сидишь, – не согласилась Валка, и выражение ее лица смягчилось. – Ты был на мостике.

– Да, – огрызнулся я, – без дела. Где мой меч?

Я оставил его на кровати, когда переодевался. Казалось, что оставил.

– Паллино справится не хуже тебя.

– Паллино не знает вражеского языка. – Я прекратил рыться в куче одежды. – Черт побери! Где мой…

Меч появился у меня перед глазами. Валка протянула его мне навершием вперед.

Я принял его так, как принимал от сэра Олорина много лет назад, в начале своего пути.

– Спасибо.

Ее пальцы остановились в считаных миллиметрах от моей груди, там, где на черной керамике были выгравированы трезубец и пентакль – мой герб.

– Мне не хочется, чтобы ты бросался в бой. Ты можешь погибнуть, – сказала она, положив руку мне на грудь.

Я не чувствовал ее тепла, лишь легкое давление.

– Не погибну, – выдавил я улыбку. – Меня невозможно убить, разве ты не слышала?

Но Валка была у озера в Саду Кхарна Сагары. Она знала все лучше других.

Ее золотистые глаза не улыбались.

– Мне тоже не нравится сидеть здесь без дела. Не нравится, что ты уходишь.

– Это мой долг, – ответил я, накрывая ее руку своей. – Если не я, то кто?

Корабль тряхнуло. Должно быть, щиты отразили выстрел. Мы разошлись, отпустили друг друга. Этого было достаточно, чтобы я вернулся в боевой режим.

Терминал зазвенел, и я включил рацию:

– Марло.

– Сэр, мы почти готовы, – раздался из динамика голос Паллино.

«Сэр». Он обращался ко мне так, только когда предстояли важные дела.

– Вас понял. Иду, – ответил я, еще сильнее погружаясь в ощущение нереальности происходящего.

Подняв глаза, я увидел в зеркале свое отражение, черную блестящую броню. Я выглядел так, как в видении – видении ли? – в Ревущей Тьме. Демон в черном. Доспех был другим, но в остальном сходство было налицо… на сердце легла тень.

– В чем дело? – спросила Валка, почувствовав мое замешательство.

Оглянувшись, я немного удивился, что она была еще здесь.

– Извини, – ответил я. – Мне пора. – И развернулся, но, положив руку на дверной косяк, добавил: – Когда мы покинем корабль, запрись здесь. Так ты будешь в безопасности, если сьельсины прорвутся.

– Черта с два!

Ее резкость и ярость поразили меня. Я обернулся. Она уже была на полпути ко мне.

– Я не собираюсь запираться. Адриан, ты не заставишь меня залезть в ящик.

– Прости. – Я осознал, что и кому сказал, и разом почувствовал себя глупо. – Я не это имел