Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

— И чего в тебе такого, что Степан столько лет около тебя околачивается? — продолжала лить свой яд Ульянка, словно прилипла к нам.

— Может, любит меня, нет? — решила добить её я.

— Ага, если бы любил, ко мне под юбку бы не лез.

— Ты сама из юбки той выпрыгивала, грех было не воспользоваться, — хмыкнула я, прекрасно понимая всё.

Теперь меня трудно было смутить этими лживыми речами.

Я была на двести процентов уверена, что муж любит меня. Каждый день наблюдала за его поведением: ласковым, нежным и сердечным. Он жаждал большего, но я пока не давалась ему в руки.

— Ты смотри, Глашка, как бы он снова налево не посмотрел, он всё ж мужик видный.

— Не будет больше этого. Любит он меня и всегда любил, иначе бы не вернулся ко мне. А ты для баловства была, да и только. Так что смирись и уймись, бешеная.

Мои слова окончательно взбесили Ульяну, и её лицо пошло красными пятнами.

— Че правильную и верную из себя строишь, Глашка? — прошипела она.

Я тоже уже была вся на взводе и буркнула:

— Уйди, Христа ради! Надоела ты мне!

— А я ведь знаю, чем ты там в Москве занималась. Подолом мела и с барином нашим по кабакам гуляла. Че, думаешь, не знаю, что он денег тебе дал? И за какие такие услуги?

— Что? — опешила я, понимая, что Ульянка намекает на Николая Александровича.

— Что слышала, стерва, — проворчала Ульянка. — А что, если я расскажу все Степану, как ты блудила с Николаем Александровичем пока тебя дома не было?

— Не было такого, тетка Ульяна! — вмешалась в наш разговор Таня, которая стояла рядом и до того молчала. — Я сама там с мамкой была и все видела!

— А кто знает, было или нет? Платье-то подарил он ей? И наверняка не просто так.

— Замолчи, — прошипела я. — Ты ничего не знаешь.

— Не замолчу.

Я представила, как как эта блудливая дрянь расскажет все моему мужу, и мы опять с ним поссоримся. Наверняка Степан начнет ревновать, и ему будет больно узнать все это. А он и так был болен. И я не хотела, чтобы он снова расстраивался.

— Только попробуй сказать хоть что-то Степану. Я ведь тоже ответку включить могу, — пригрозила я, выражаясь словами своего прежнего мира. — Сама будешь пятый угол искать, гадина!

— И что ты мне сделаешь, Глашка? — с вызовом процедила Ульяна.

— Барыне нашей Евлампии Романовне пожалуюсь, а нет лучше приказчику Ивану Ивановичу про тебя доложу. Скажу, что ты от работы отлыниваешь и в прядильне пряжу воруешь. Вот тогда посмотрим, как скоро тебя на конюшне за воровство твоё высекут.

То, что почти все прядильщицы таскали пряжу из барской прядильни знали все в деревне. Просто было жаль деревенских баб, они и так жили впроголодь, оттого все и молчали. А один моток пряжи, чтобы чулки тёплые или носки деткам связать, не сделали бы погоды в барском хозяйстве. Но уж если эта коза решила пойти войной и угрожала мне, то я тоже могла найти за ней грешки и «настучать» на неё, раз она не хотела по-хорошему отставать от Степана и от меня.

После моих слов, Ульяна стиснула зубы и, как-то зло окинув меня взглядом, отошла наконец от нас. Я выдохнула с облегчением, поняв, что она всё же решила отступить и Степану ничего не говорить.

— Мамка, пошли домой уже, — попросила Танюша. — А то вечереть скоро будет.

— Да, ты права, дочка, — согласилась я. — Только тяте вашему ещё портки тёплые купим и пойдём. Он просил.

В ту ночь я плохо спала, ворочалась на постели от духоты. Окно открывать было холодно, все же уже по ночам стояли небольшие морозцы, а с закрытым окном дышать было нечем. Уснула я глубоко за полночь.

Снились мне какие-то кошмары, в которых злобная Ульянка гонялась за мной с горящим факелом и кричала, что Степан любит только ее.

Проснулась я оттого, что не могу дышать.

Вся моя спальня была объята дымом. Я резко села на кровати и закашлялась. Воняло гарью, и из-под двери в мою спальню просачивался сизый дым.

Неужели пожар?

Глава 61

Вдруг дверь в мою комнату распахнулась, и раздался крик Тани:

— Мамка, пожар! Вставай!

Ещё не до конца проснувшаяся, я в ужасе соскочила с кровати, сунула ноги в валенки-тапки. Бросилась в распахнутую дверь следом за Таней. По дороге накинула на плечи тёплый платок.

Едва выскочила в смежную горницу, закашлялась. Но тут же вспомнив о ценной вещи, я ринулась назад. Прижимая ко рту платок и стараясь не вдыхать гарь, я наклонялась ниже. Влетела обратно в свою спальню. Сунула руку за икону на стене и вытянула кошель с деньгами. Это было жалование, выплаченное мне барыней.

Я снова устремилась прочь из своей спальни и уже через пару мгновений выбежала в просторную комнату, служившую столовой и гостиной в нашей избе.

Большая светлица была объята сизым дымом, и дышать удавалось с трудом.

Увидела Алёнку и Васю, которые пытались слезть с полатей. Я подбежала к детям, помогая им спуститься, и быстро накинула на их плечи тулупы. Сунула им в руки ботинки и прямо босых вытолкнула в сени, прокричав:

— Не дышите дымом! На улицу живее!

В этот момент в общей светлице появился Егор со Степаном на плечах. Я бросилась к ним, помогая сыну быстрее выволочь отца на улицу. Мы проворно спустились с крыльца. Аленка и Вася стояли посреди двора, зябко прижимались друг к другу.

Танюша в расстёгнутом зипуне, ночной сорочке и валенках бегала по двору, уже таскала вёдра из большой бочки к баньке, которая полыхала. Край дома тоже уже был весь объят языками пламени. Танюша выливала воду и бежала обратно.

Оценив быстро обстановку, я поняла, что пожар начался именно с бани. Но это было очень странно, ведь мы её сегодня не топили.

— Егор, к бочкам посади меня! — приказал Степан. — Я подавать воду вам буду. В шеренгу становитесь!

Мы сразу же поняли, что делать.

Степан с ожесточением кидал ведро в бочку с водой и, стремительно черпая и поднимая воду, передавал ведро Тане, потом мне, а я далее Егору. Старший сын бегом делал