Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

— Медленно! Не удержать огонь. Избу точно спалит! — пророкотал Степан, отдавая очередное ведро Тане.

Уже треть избы была объята пламенем, и я понимала, как мы вовремя все вышли. И не угорели в дыму.

Невольно я озираясь на хлев, который располагался с другой стороны горящей избы. Отметила, что едкий дым уже устремился и туда. Степан, словно прочитав мои мысли, вдруг крикнул младшим детям:

— Васька, Аленка, скотину наружу выведите из сарая, а то задохнется от дыма!

— Сейчас, тятя! — крикнул в ответ Вася и устремился к хлеву.

— И привяжите за воротами! — велела я.

— Мамка, а кур как привязать?

— Да наплевать на них, — бросила я младшей дочке. — Коня, корову и свиней привяжите. Куриц и гусей потом поймаем.

В этот момент на наш двор прибежали соседи. Они начали помогать тушить, уже поднимая ведра из колодца, ибо все три большие бочки мы уже вычерпали за это время.

Спустя час пожар наконец утих. Едва удалось остановить распространение огня на другие постройки. Спасти избу и баньку не удалось. Выгоревший полностью дом еще долго тлел. Банька сгорела дотла.

Соседи, помогавшие нам ушли по своим избам, Степан поблагодарил их и сказал, что дальше мы сами справимся.

— Непонятно, отчего пожар случился, — произнесла я, обращаясь к мужу, который так и сидел на высокой скамье у пустых бочек. — Мы ведь баню не топили вечером.

— Согласен, Глаша, странно.

Смотря на пепелище, Егор, стоящий рядом, мрачно произнес:

— Подожгли баню-то, тятя.

— С чего ты взял это? — спросил Степан, нахмурившись.

— Кто? — опешила я, обращаясь к сыну.

— Знаю я кто. Я ночью встал воды попить и видел в окно, как она по нашему двору шастала.

— Кто она?

— Дрянь одна, которую уже давно проучить надобно, — прорычал Егор и направился к воротам. — Ну, сейчас я разукрашу ей рожу.

Бросившись вслед за сыном, я схватила его за рукав.

— Ты куда, Егор?! Кто это она? Кого ты видел?

— Ульянка, зараза. Никак не угомонится. Сейчас получит у меня на орехи.

— Не пущу, Егор! — воскликнула я, удерживая его.

Я боялась не за Ульянку, её точно следовало проучить за её чёрные делишки и пожар, что она теперь нам устроила. Я опасалась за Егора. Покалечит эту идиотку или убьёт ненароком, тогда его в тюрьму посадят.

Слова Егора тут же расставили всё по местам. Я опять вспомнила наш разговор вчера на рынке с этой мерзкой бабой. Видимо, мои угрозы взбесили Ульяну, но открыто она побоялась мне вредить. Потому тайком пробралась к нам во двор и подожгла баню.

— Пусти, мамка. Навек запомнит эта дрянь, как гадости делать! — не унимался Егор, сжимая кулак.

— Егор, нет! Степан, скажи ему! — обернулась я к мужу.

— Егорка, угомонись! — гаркнул в его сторону Степан. — Не дело это, на бабу с кулаками бросаться.

— Ты что, тятя, защищаешь её? Эту блудливую Ульянку? А если бы мы не проснулись или сгорел бы кто из нас? — возмутился Егор.

— Не сгорели, и слава Богу, — ответил, вздохнув, Степан, потирая обожженную руку.

Я нахмурилась, вспомнив тот момент, когда мы вытаскивали Степана из избы, и он рукой оттолкнул горящую головешку, что едва не упала нам на головы. Муж быстро среагировал и схватился за горящее дерево, отбросив головешку и тем самым уберёг нас с Егором, чтобы огонь не опалил нас.

— Тятя, ты так и будешь ее защищать? Но она же обнаглела совсем! — не унимался Егор.

Я видела, что сыну очень хочется всё же направиться к Ульянке в дом и проучить её. Но против слова отца он пойти не мог, потому только недовольно зыркал на Степана и кусал губы.

— Не защищаю я никого. А тебе бы уже успокоиться, Егор. Пока дров не наломал, — ответил Степан.

— И что, мы так всё оставим? И ей всё с рук сойдёт? — возмутился Егор.

— Не сойдёт. Завтра мать сходит к Ивану Ивановичу и заявит на Ульяну, и расскажет, что произошло. И что ты её видел у нас во дворе. Пусть управляющий сам разбирается с этой буйной бабой.

— Верно, Степан говорит, — тут же подхватила я. — Расскажу всё Ивану Ивановичу и потребую, чтобы её наказали за бесчинства её.

— Не дуйся, Егор, — обернулся в его сторону Степан. — Лучше телегу запрягай. Будем добро, что вытащили, собирать и к родителям поедем ночевать. А поутру уже разбирать пепелище будем.

Я поняла, что Степан говорил о доме свекров. И теперь поджала губы уже я. Ехать жить к бабке Дуне, которая ненавидела меня, я совсем не хотела.

Глава 62

Едва не плача, я складывала в телегу немногие уцелевшие вещи, что мы вынесли из дома, и мрачно думала о том, что недолго я радовалась своей свободе. Ведь я вспомнила о наших с Танюшей вольных только когда дом полыхал. Но было уже поздно. Ценные бумаги остались в доме.

Чтобы не расстраивать дочь и других, я промолчала тогда, когда мы таскали воду. Только вздыхала и поджимала губы.

Ещё хотела накануне убрать их в подпол, в тайник, который был сделан как раз для такого случая, ведь в глубине земли огонь был бы не страшен бумагам. В том тайнике мы хранили несколько бумажных ассигнаций и пожалованную грамоту на дом, что наше семейство может проживать в этом месте деревни. А вот вольные я вчера поленилась убрать в тайник, хотела ещё денёк другой полюбоваться на них. Вот и полюбовалась, дурында. Они сгорели в доме.

Тане я пока решила не говорить об этом, хотела посоветоваться с Иваном Ивановичем, наверняка можно было как-то восстановить эти вольные. Скорее всего, существовала книга записей в местной управе, и там точно были сделаны записи о наших вольных. Но предстояло говорить об этом с барыней, повиниться в своей халатности.

А эта Ульянка теперь была повинна ещё и в том, что мои долгожданные вольные уничтожены. Как мне хотелось самой, вместо Егора, пойти к этой мерзкой бабе и надавать ей пощечин! Но я понимала: этим Ульянку не пронять. То, что у неё не было не только совести, но и жалости ни к