Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Даня не смущался ни бесконтрольной стихии, ни пафосных шипов на косухе, ни отца. Он стрельнул сигарету за гаражами, где прятался Кирилл, и не отставал всю дорогу до дома, болтая без умолку. Кирилл и не понял, как согласился пойти на вечеринку, где познакомился с Сарой. И не заметил, как втянулся в то, что потом стало дружбой.

Некоторое время они молчат, и это уютно. Но не даёт покоя мысль о пропавших студентах.

Но потом Сара осторожно касается его запястья:

– Ты не думал… о якоре? Чтобы его вернуть. Тебе без него тяжело, как никому другому. После Николая…

– Не надо!

Кирилл резко поднимается и подходит к камину. Заложив руки в карманы, вглядывается в огонь: тот бьётся и внутри вместе с каждым ударом сердца. Голос Сары звучит тихо:

– Я закажу ужин, хочешь?

Он всё ещё стоит к ней спиной, напряжённый, как струна. Почти незаметно и тихо по окнам начинает стучать дождь. На пороге холодный и тёмный ноябрь, и почему-то Кириллу кажется: тот принесёт столько бед, что сил с ними справиться не хватит. Тёплые руки Сары обвивают плечи, дыхание ласкает кожу на шее:

– Ты же знаешь, я всегда рядом.

– Я того не стою.

– Не тебе решать. Давай, хватит хандрить. Лучше расскажи, что занимает твои мысли.

Обрывки теней в коридорах. Исчезновения студентов. Горький вкус кофе Сташека. Глаза, полные надежд и мечтаний. Поцелуй на берегу озера.

Жужжит телефон. И Кирилл знает: что-то случилось.

– Ужина не будет, да? – в голосе Сары звучит грусть.

Кирилл ищет телефон и находит его под подушкой дивана. Громко ругается:

– Мать твою!

– Что такое?

– Нападение теней. В Академии. Опять!

Кирилл чуть шатается, ощущая, как на него обрушивается ураган того, с чем он не может справиться. Он снова перечитывает сообщение.

«Помогите. Тени». Кристина Кристрен.

– Кирилл, – осторожно окликает Сара.

Он поднимает голову и смотрит на неё. Он чувствует, как внутри бушует пламя, готовое смести всё на своём пути. Сара подходит и касается его горячей руки.

– Что бы ни произошло, это не твоя вина.

Ему хочется расхохотаться. Но он лишь качает головой и, натянув рубашку, быстро застёгивает пуговицы. Его ждёт ночная дорога.

Глава 7

Хрустящие простыни под рукой. Запах трав и лекарств. Сухость во рту.

Мутные воспоминания.

Веки тяжёлые и никак не открываются. Издалека раздаются голоса; первый, мужской, резкий, хриплый, похожий на огненную бурю:

– Не вам меня обвинять!

– Вас не было неделю, – второй тоже мужской, и в нём звучит раздражение и неприязнь.

Она хочет поднять руку, пошевелиться, но тело будто онемело. Сил нет. Магии нет! Успокоив дыхание, она пробует пошевелить пальцами и если не вызвать заклинание, то хоть ощутить дыхание ветра, движение воды, прохладу на кончиках пальцев. То, к чему она привыкла с детства. И постепенно эти ощущения возвращаются. Магия всё ещё в ней.

Опять хриплый голос, вспыхнувший негодованием, будто чиркнули спичкой:

– В Академии всегда есть страж на посту. Печати не нарушены. Но на неё всё равно напали! И теперь вы валите всё на меня?!

– Значит, вы плохо выполняете свою работу. Между прочим, вы обещали всяческую поддержку, а Николай уверял, что с вами студенты в безопасности…

Как монотонный серый дождь по стеклу. Слова сливаются в холодные струи, от них начинает болеть голова. Она хочет крикнуть, чтобы вернулся хриплый голос. Но губы еле шевелятся, даже дышать тяжело. Рядом раздаются шаги, и шёлковое тепло касается кожи.

– Как она? – В хриплом голосе появляется тепло.

– Какая забота с вашей стороны, не ожидал от стража, – второй голос приближается.

Повисает тишина, но от близости первого голоса она наполняется ощущением, будто рядом горит костёр, с которого сыпятся искры.

Второй голос продолжает:

– Временная слабость, небольшая кровопотеря. Не смотрите так на меня, Ард. От вашего взгляда я не истлею, как бы вам ни хотелось.

– Когда она придёт в себя?

– Вам не терпится устроить допрос? Увы, придётся дождаться утра. Ард, да имейте совесть! Какие сигареты в лечебнице?

– Да не собирался я! Значит, до утра? Мне есть чем заняться.

– Как и мне.

Голоса удаляются. И почти сразу накатывает тяжёлое забытьё.

Кристина просыпается от напева «Пьяного матроса». Вместо вчерашней одежды – голубая больничная сорочка. Яркий свет солнца из окна заставляет прищуриться, и Кристина приподнимается на продавленной подушке, чтобы оглядеться.

По полу под воздействием простого заклинания скользит швабра. Около стола напротив кровати суетится молодой лекарь в тёмно-синем халате. Он немного сутулится из-за своего высокого роста и, напевая, расставляет баночки на подносе и пританцовывает. Пахнет спиртом и лекарственными травами. Кристина негромко здоровается:

– Доброе утро.

Лекарь оглядывается и широко улыбается:

– О, ты проснулась. – Он немного картавит и щурится одним глазом. Из-под рукава медицинского халата подглядывает татуировка в виде алхимического символа: два треугольника, пересечённые линиями, но детальнее рассмотреть не удаётся.

– А можно мне в туалет? – Кристина неуклюже садится, морщась от того, как тяжело даётся каждое движение: тело будто свинцом налилось. Кожа зудит, будто налетели комары и искусали, пока она спала. – И когда я могу вернуться к занятиям?

Она не знает, сколько времени прошло. Ночь? Несколько? Сколько занятий она пропустила? И когда приходили голоса? Кажется, вечер, когда Кристина вышла от Ады и Андрея, прошёл так давно, что все события стёрлись из памяти. А отец знает? А Лиза? Телефон! Кристина хватает его и, сосредоточившись, выхватывает дату. С удивлением понимает, что всего-то ночь прошла. Но оставаться в больнице нет никакого желания.

Она хочет ворваться в оранжерею, создать брызги, соткать из потока воды замысловатые фигуры, да хоть заглянуть в их с Адой мастерскую!

– После палаты сразу направо. – Лекарь кивает и добавляет: – И я позову врача.

Он выходит, оставив её наедине с тишиной и белизной палаты, от которых мутит. Кристина сомневается, что сможет уйти куда-то дальше коридора, но просить о помощи не собирается. С трудом дойдя до туалета и ванной, она несколько минут тратит на то, чтобы вовсю наиграться с потоком воды из крана: та покорно принимает разную форму, разлетается в стороны и собирается обратно.

Кристина поднимает взгляд в зеркало и удивляется: на неё смотрит бледная тень. Вид уставший, как после первой сессии, под глазами круги, а на плече что-то темнеет. Чуть спустив сорочку, она долго изучает след, будто по коже размазали намоченный водой уголь. Так Лиза мазала пальцы на фотосессии прошлой осенью. Надавив пальцем, Кристина ойкает от неприятной боли – как от укуса осы. Чёрт. Это что,