Тёмная суть - Анастасия Командор

По опустевшим после сигнала тревоги улицам они быстро добрались до юго-западной башни. По узким лестницам, где тьму слегка разбавляли редкие стрельчатые бойницы, забрались на верхнюю галерею крепости. Боевой ход с внешней стороны ограничивали мерлоны, а с внутренней – лишь хлипкие деревянные перила между поддерживающими крышу опорами. Веллан не удивился бы, если б в такой толкучке какого-нибудь простофилю угораздило бы свалиться вниз. Однако предупреждать об опасности он никого не стал: одним советником меньше, одним больше, всяко они ничего полезного не делают. Сам он отошел подальше от толпы растяп и заглянул за край стены.

Даже отсюда было видно кровавое месиво битвы, завязавшейся возле проема в частоколе. Деталей не разглядишь, но их недостаток с лихвой восполняли фантазия и опыт, ведь не впервые Веллан наблюдал пиршество тварей.

Вывороченное из каменного цоколя бревно лежало на траве. В лужах крови валялись растасканные в стороны веревки кишок, ошметки конечностей и бездыханные тела, изуродованные до неузнаваемости беспощадными зубами и когтями. И среди десятка человеческих трупов – всего лишь парочка черных неподвижных комков. Впрочем, сложно считать людей, когда они разорваны на части.

Двое Истребителей защищали брешь, в которую то и дело совались черные морды. Еще несколько выживших в полях поодиночке пытались противостоять тварям. Веллан заметил с десяток разбегающихся в разные стороны работников, которым не повезло оказаться в этот день снаружи. На его глазах тварь догнала одного из них, вспрыгнула на спину, повалила наземь и принялась рвать когтями плоть. Человек истошно вопил, и от этих криков волосы становились дыбом, пусть звуки и приглушало расстояние. Но он быстро замолк, когда гайст погрузил зубастую морду в разодранную спину, чтобы полакомиться мягкими внутренностями.

Кто-то тихо выругался, остальные или молча наблюдали, осознавая безвыходность положения тех, кто остался внизу, или тихо причитали и охали. Жатва скалилась, глаза ее горели азартом и жаждой.

Веллан, как ни пытался, не смог разглядеть внизу Йенса, которому выпало заступить на смену именно сегодня. Нужно было срочно что-то предпринимать. Остатки Истребителей долго не продержатся против тварей, которых во много раз больше.

Веллан выдернул святой меч из ножен и обернулся к Жатве.

– Приказываю уничтожить гайстов и спасти как можно больше людей.

Она потянулась к мечу, но, едва коснувшись, отдернула руку и зашипела. Кожа на ее ладони покраснела и покрылась волдырями.

– Жжется!

Прежде никто не давал ей святое оружие. Пытались убить с его помощью – да. Но не просили помочь.

Веллан растерянно поискал глазами что-нибудь, чем можно обернуть рукоять, но Эммерих опередил его, протянув Жатве перчатки из мягкой кожи. Надев их, она взвесила в руке меч, неумело взмахнула клинком, едва не снеся голову стоящему рядом бургомистру, и поморщилась.

– Все равно печет. Ну да ладно. Я сделаю это. Жатва всех спасет. Но у меня есть условия.

– Какие еще условия? – Веллан от неожиданности позабыл, что не обязан выслушивать ее. – Я отдал тебе приказ!

– Да-да, не глухая. Но за всякую услугу надо платить. Ты мне, я тебе. Сотрудничество – знаешь такое слово?

– Что же ты хочешь, кара? – с любопытством вмешался кронпринц, как будто это не его люди гибли внизу, пожираемые заживо. Их не было отсюда видно, но крики доносились отчетливо.

Жатва принялась загибать пальцы.

– Во-первых, прогулки на свежем воздухе. Во-вторых, новый матрас, мягкий и необоссанный, а то надоело спать на стуле. И, в-третьих, ножницы.

– Ножницы?

Она тряхнула волосами и раздраженно откинула их за спину.

– Вот это обрезать. Мешает.

– Нет! – рявкнул Веллан. Оба они, кара и Эммерих, знатно выводили его из себя. – Я не собираюсь с тобой нянчиться. Живо иди за стену, уничтожь гайстов и сразу возвращайся. Это приказ.

Жатва дернулась. По лицу ее пробежала тень, а когти яростно заскребли по груди. Сопротивление приказам причиняло ей невыносимую боль, но она уставилась на Веллана с упрямым самодовольством.

– Ты можешь заставить меня. Но сколько это займет времени? Пока ты торгуешься со мной за гребаный матрас, твои люди мрут, хозяин. Подумай, что для тебя важнее – сохранить жизни или настоять на своем?

Тем временем снаружи раздался очередной душераздирающий крик.

– Брось ты, Вел. Она не просит ничего невыполнимого, – тихо сказал подошедший поближе Никс. Должно быть, тоже волновался за жизнь Йенса.

По телу Жатвы снова прошла судорога. Из носа потекла темная, почти черная кровь, однако она продолжала улыбаться.

Три десятка людей пялились на командира и ждали его слов. Если он согласится – покажет себя слабаком. Если продолжит настаивать на своем – безжалостным ублюдком, которому плевать на человеческие жизни.

Веллан понимал, что уже проиграл ей, что сейчас нет иного выбора, кроме как принять условия кары. Но слова почему-то все никак не желали слетать с языка.

– Ладно, – наконец проговорил он глухо и до боли сжал кулаки. Щеки его пылали, несмотря на осенний ветер.

Жатва слизнула отвратительно длинным языком кровавую кляксу из-под носа, картинно скинула плащ на пол и вскочила на каменный парапет между зубцами.

– Кара со святым мечом – вот так поворот! – хрипло рассмеялась она и обвела толпу горящими азартом глазами. – Этот день войдет в историю! День, когда Великая Кровавая Жатва спасла город от неминуемой гибели!

С широкой хищной ухмылкой, от которой натянулся кривой шрам на щеке, кара повернулась к краю и прыгнула.

***

Ветер хлестал ее по лицу и свистел в ушах. В эти несколько мгновений она могла помечтать, что летит. Ощутить отголоски былой свободы и восторга. Но Жатва не умела летать, только падать. Она не была свободна, но с жадностью хваталась за эту иллюзию, потому что быстротечные мгновения подобия жизни, с таким трудом выменянные на боль, – все, чем она располагала.

О, зато боли предостаточно! Было и будет. Жатва не сомневалась, что вскоре хозяин решит поквитаться с ней за сегодняшнее унижение. Однако, что бы ни случилось после, оно того стоило.

Она эффектно приземлилась на пожелтевший склон под стеной. Кости хрустнули, едва не сломавшись под тяжестью тела, но это ничего. Забавно, что прежде она боялась высоты, но всякие страхи быстро исчезают, когда приходит осознание, что ты не сможешь умереть, как ни пытайся.

Жатва быстро окинула взглядом пространство перед собой: по полю тянулись алые полосы, будто следы гигантских слизней. Куски плоти с торчащими из них обломками костей валялись на сырой от крови земле. Несколько почти целых человеческих тушек раскинулись в бороздах, словно гниющие тыквы, которые кто-то забыл убрать вовремя.

***

Крики пронзали воздух, наполняя сердце Жатвы сладким трепетом. Запах крови и ужаса щекотал ее ноздри. Она купалась в нем. Жила им. Любила его. Такой родной и уютный, как запах родительского дома.

Она обнаружила первую цель, оттолкнулась от земли и прыгнула на пару дюжин шагов, зависнув на миг в наивысшей точке. Снова прыжок – стремительный, грациозный. Люди о таком могут только мечтать.

С восторгом ребенка, который видит заветное карамельное яблоко на ярмарке и бежит к нему со всех ног, она подскочила к первому гайсту и одним махом снесла ему голову. Башка, брызжа в разные стороны красным дождем,