"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Древесный лабиринт!

Такого я ещё не делал.

Чудовищный лес порождал живые коридоры, тупики, ответвления. Направлял бегущее ко мне чудовище в принципиально иную сторону.

Сейчас я не мог использовать энергию менгира, но мне это и не требовалось. Во-первых, я стал сильнее. А во-вторых, Чупакабра научился вытягивать пси из ближайших слоёв подпространства. Мой враг тоже подпитывался оттуда, но явно уступал мне в навыках ландшафтного дизайна.

Лабиринт усложнялся.

Бесконечная детализация.

— Хватит, — раздался в голове голос Чу.

Пока эмиссар ищет выход из закольцованных структур, я приближаюсь к неохватному стволу, засовываю руку в дупло и извлекаю оттуда ядовито-зелёный полупрозрачный шар.

Чужая память хлынула в меня.

Накрыло знатно.

Я уже разобрался, как вытаскивать из чужого подсознания именно то, зачем пришёл. Образы, скопленные некродом за сотни лет его существования, переполнили бы меня до отказа. Поэтому я сосредоточился на мире гратхов, порталах и задачах, которые поставил перед нашими врагами их машинный бог.

Первый фрагмент головоломки встал на место.

Мне пришлось углубиться в чащу ещё на пару сотен метров, прежде чем я сумел добраться до второго шара — ярко-оранжевого. В эту секунду лес содрогнулся.

Пространство, сквозь которое я продирался, на миг утратило свои очертания.

— Это они, — догадался Чу.

Команда менталистов, работавших на меня, нанесла по эмиссару скоординированный психический удар.

Тварь перестала проламываться сквозь лабиринт.

А я воспользовался передышкой и схватил оранжевый шар.

Новая порция воспоминаний. Детали, о которых я и не догадывался. Возможности, которые никто в этом мире даже не рассматривал. И ведь это далеко не вся картина!

— Ещё, — сказал я.

— Ты с катушек слетел! — возмутился Чупакабра.

Я его понимал.

На сдерживание эмиссара уходила прорва энергии, включая наши собственные запасы. Несмотря на коллективную работу, тварь была очень сильна. И часть моих закольцованных структур уже перестала существовать.

Поднимаюсь вверх по перекрученному уродливому стволу.

Бегу по толстой ветке высоко над землёй.

Перебравшись на следующую ветку, оказываюсь внутри кроны. Именно здесь меня ждёт ярко-голубой шар. Быстрое погружение, волна образов — и я получаю новые сведения.

Очень неожиданные сведения.

Поначалу не хочется во всё это верить, но уж больно хорошо складываются детали головоломки.

— Скоро нам Ариадну сломают, — предупредил Чупакабра.

Я отвлёкся от просмотра документального кино.

Дистанции в глубинах чужого разума — вещь относительная. Дебри, в которые я угодил, теоретически могут растянуться как на несколько километров, так и до бесконечности. Но если мыслить направлениями, то на противоположном краю чащи эмиссар начал проламывать созданный нами лабиринт.

Он рвал его не силой, а чем-то другим. Как будто пространство лабиринта начинало гнить изнутри, ветви чернели и рассыпались в труху, проходы заполнялись ядовитым туманом. Это был не взлом, а осквернение.

— Он меняет правила игры! — прошипел Чу. — Подстраивает ландшафт под себя. Это его мир, в конце концов!

Я спрыгнул с ветки, падая сквозь слои листвы, которая внезапно стала острой и враждебной. Приземлился в мягкий, беззвучный ковёр из чёрного мха. Нить Ариадны в моём восприятии трещала по швам, плетения лабиринта рвались одно за другим.

— Держи его ещё немного, — мысленно бросил я фамильяру и кинулся вперёд, туда, где моё чутьё улавливало последний, самый плотный сгусток памяти. Он должен быть здесь. Центр. Сердцевина этого безумного леса.

Деревья вокруг меня смыкались, пытаясь заживо похоронить. Я отвечал волнами чистого пси-импульса, сшибая их в щепки. Но они росли снова, быстро искажаясь. Эмиссар, отбившись от атаки Виноградова, бросил все силы на внутреннюю оборону.

И тут я увидел его! Вернее, не его самого, а его проекцию в этом мире. В центре поляны, образованной сплетением корней-змей, стояло Древо. Оно было живым и мёртвым одновременно: половина ствола пылала алым, словно осенний клён, листва на ней переливалась всеми оттенками огня. Другая половина была чёрной, обугленной, безлистой, с острыми, как шипы, сучьями. А между ними, в самой сердцевине, где должно было биться сердце, пульсировала сфера. Не полупрозрачный шар воспоминаний, а плотный, почти непроницаемый кокон из перламутрового сияния, пронизанный чёрными жилками.

Истинное ядро.

Самый важный фрагмент.

Я рванулся к нему. В тот же миг из-под корней выросла тень. Она не имела чёткой формы — лишь клубящуюся мглу, две точки холодного света вместо глаз и множество щупалец, в которых угадывались очертания ветвей, корней и костей. Эмиссар, или то, что он считал своим «я» в этом подсознании, встало на пути.

Мы не стали разговаривать. Диалоги здесь были бессмысленны. Это была война образов, воли, сущностей.

Тень ударила. Удар был не физическим — это была попытка стереть меня, растворить в структуре этого леса, сделать ещё одним кривым деревом. Я почувствовал, как границы моего «я» начали расплываться. Воспоминания — свои, не его! — попытались вырваться наружу.

— Нет! — рявкнул я, вцепившись в свой разум. Чупакабра на моей руке взревел, и его демоническая сила стала якорем, кристаллизуя мою форму. Я ответил своим ударом — не разрушением, а навязыванием. Я проецировал образы извлечённых сфер: зелёной, оранжевой, голубой. Я показывал ему его же воспоминания, вырванные и ставшие моими. Лес вокруг задрожал, чёрная половина Древа потрескалась.

Тень отшатнулась, на миг потеряв чёткость. Эмиссар не ожидал, что его же оружие — память — будет использовано против него. В этот миг я прыгнул вперёд, не к тени, а прямо к Древу. Моя рука, обвитая силой Чу, пронзила пульсирующий перламутровый кокон.

Боль. Не моя. Чужая, древняя, бесконечная. Она хлынула в меня, угрожая смыть. Я увидел… не просто воспоминания. Увидел сам момент их создания. Не рождение — именно создание, сборку в титановых чанах, прошивку сознания, холодную волю Машинного Бога, отдающую приказы. Увидел не цель, а функцию. И ключ. Ключ к тому, что было слабее щита, что можно использовать…

Сфера в моей руке лопнула не с хрустом, а с тихим звоном, будто разбилось хрустальное сердце. Перламутровый свет взорвался ослепительной вспышкой, смывая черноту, сжигая искажённый лес.

Всё вокруг стало белым.

И беззвучным.

Я чувствовал, как реальность подсознания эмиссара рассыпается, а вместе с ней тает и связь. Где-то далеко, на границе восприятия, кричал Чу, таща меня прочь.

Выход. Немедленно.

Я не сопротивлялся. Зажав в кулаке последний, самый ценный фрагмент — не сферу, а кристаллизовавшееся знание, — я позволил силе фамильяра выдернуть меня.

Рывок. Давление. Ощущение прорыва сквозь слои плотной ткани.

Я открыл глаза. Уже свои. Смотрел на потолок кабинета в Москве. Из уха текла струйка крови. В висках молотками билась адская боль. Но в кулаке, сжатом до хруста, было чувство… тяжести. Не физической. Знания.

Рядом на столе