Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

Не осталось времени для чего? Чтобы найти спрятанный в Форте нож и выполнить заказ слуг Стужи, разумеется. А по-другому — никак. Стискивавшая мертвой хваткой запястье цепь каким-то образом все же умудрялась манипулировать моим сознанием.

И ведь ничего не попишешь, придется вновь плясать под чужую дудку. До поры до времени, разумеется. А вот потом… потом посмотрим, кто из нас плохой танцор, а кому просто обстоятельства мешают. Главное, первым до ножа добраться. Уж с двумя-то такими железяками быстро всем кузькину мать устрою.

— Напалм, — позвал я уже успевшего расправиться с моей порцией каши парня, — сможешь опять автогеном поработать?

— Чего хотел? — вытер руки о какую-то тряпку пиромант.

— Браслет пережжешь? — протянул я к нему левое запястье.

— Какой браслет? — удивился Напалм.

— Вот этот! — разозлился и в очередной раз попробовал подцепить ногтями плотно прилегающие к коже края звеньев. — Цепь мультичар, не видишь, что ли?

— Какая еще цепь? — покрутил пальцем у виска пиромант. — Не проснулся, парниша?

— Вера? — повернулся я к девушке, накладывавшей заплату на свежую прореху в полушубке. — Ты-то хоть ее видишь?

— Нет, — покачала головой девушка.

— И я тоже, — не стал дожидаться моего вопроса Николай, уже успевший собрать оба пистолета.

— "Связанные одной целью, скованные одной цепью", — издевательски пропел Напалм.

— Да пошли вы! — психанул я из-за идиотизма ситуации. — Жги, говорю!

— Ладно, — как-то очень уж нервно хихикнул Напалм и провел указательным пальцем мне по запястью. — Здесь?

— Здесь, — кивнул я и тут же, выругавшись, отдернул руку: вырвавшееся из-под неровно остриженного ногтя пироманта почти бесцветное пламя прошло сквозь оказавшуюся вполне себе нематериальной цепь и опалило кожу. Сразу же горелыми волосами завоняло. — Твою мать!

— Я ж тебе говорил… — хмыкнул Напалм и подул себе на палец.

— Гордись теперь до пенсии, — буркнул я и, вздрогнув, резко обернулся ко входу.

— Что, уже и голоса мерещатся? — съязвил пиромант.

— Показалось, — обливаясь холодным потом, присел я у буржуйки. Вот именно, что голоса. Вкрадчивые, непонятные слова возникали будто в голове, и от холодной отрешенности интонаций сразу заломило виски. — Все, пора идти.

— Куда это ты собрался? — во все глаза уставилась на меня Вера. — Черный полдень на носу. И на улицах никого — дружинники сразу сцапают.

— Какая муха тебя укусила? — поддержал девушку пиромант. — Переждем лазурное солнце, тогда и будем из Форта выбираться.

— Нельзя здесь оставаться. — Я оттянул от горла показавшийся слишком уж тугим ворот свитера. Очертания стен незаметно поплыли и начали кружиться вокруг меня, закрытый фанерой оконный проем налился чернотой, а пол под ногами едва ощутимо покачнулся. И голоса…

— Почему нельзя? — возмутилась Вера.

— Вычислят! Пока есть время, надо нору менять. — Я с трудом вынырнул из накрывшей с головой волны безумия. — У меня на примете есть пара мест.

— Да никуда мы не пойдем! — заорал Напалм. — Какого хрена?!!

— Ну и не идите, — спокойно пожал я плечами. Вообще — идеальный вариант. Сам как-нибудь справлюсь. Да и спокойней без них будет, очень уж слова координатора самозваного в душу запали. Хотя он мог именно такой реакции и добиваться.

— Лед прав, — неожиданно поддержал меня поднявшийся на ноги Ветрицкий. — На одном месте оставаться слишком опасно.

— Коля, какая муха тебя укусила? — обернулся к нему пиромант. — Вы сговорились, что ли?

— Хозяин — барин, решил оставаться — оставайся, — начал одеваться Николай, пожалуй, ничуть не сомневавшийся в том, какое решение в итоге будет принято. Мне показалось, что синяк у него на лице начал немного сходить, а вот левая кисть, напротив, опухла еще сильнее. — Но мое мнение — надо отсюда убираться.

— Да что за фигня! — заорал вконец разъярившийся пиромант. — Здесь оставаться слишком опасно, а по улице шастать — это нормально?! Идиотизм! У нас в запасе час — не больше!

— Не кричи, — попросил его я, надевая фуфайку. — Никто тебя на улицу не гонит, оставайся.

— Надо держаться всем вместе, — неожиданно заявил насупившийся Напалм и тут же заработал удивленный взгляд Веры. — И я считаю — сейчас не время куда-либо ломиться.

— Наоборот, — возразил я и подошел к выходу из квартиры, невольно опасаясь, как бы вновь не закрутил вихрь смешанной с безумием клаустрофобии. — Сейчас даже дружинники с улиц попрятаться должны. Кто-кто, а они о своих шкурах всегда в первую очередь заботятся. Проблем быть не должно.

— Ну и куда мы пойдем? — воткнула иголку в клубок ниток по-прежнему скептически настроенная Вера.

— В "Кишку", — ошарашил всех я. — А что? Там нас точно искать не будут, и Черный полдень под землей спокойно пересидим. Деньги есть — с голоду не помрем, да и с ночлегом проблем не будет.

— Там народу сейчас… — сморщился Николай, — не протолкнуться.

— Это и здорово — в толпе затеряться проще. — Я вытащил один из блокировавших дверь металлических прутьев. — Воля ваша, с собой никого силком не тащу…

— Обожди, — попросил как-то очень уж осунувшийся при упоминании "Кишки" пиромант. — У меня знакомые неподалеку отсюда живут, они всегда на Черный полдень в "Западный полюс" уходят. Можем у них зависнуть.

— Идея неплохая, — усмехнулся я, чувствуя, как потекла по спине тоненькая струйка пота, а обшарпанные стены вновь начинают искривляться. — Но мне, сам знаешь, после какой инъекции, повышенный фон магического излучения противопоказан. Последний раз говорю: или идете со мной в "Кишку", или идите куда хотите.

— Я с тобой, — пошел на выход Ветрицкий.

— Черт с вами! — с досадой махнул рукой пиромант. — Вер, ты что скажешь?

— Ты же сам говорил — разделяться неудачная затея. — Девушка принялась собирать свои нехитрые пожитки. — Пойдем вместе…

— Давайте в темпе. — Мне никак не удавалось для себя решить, радоваться такому повороту событий или огорчаться. Да ладно, чего уж теперь. Вместе веселее.

Прислушиваясь к доносившимся откуда-то снизу крикам, я вслед за Ветрицким вышел в коридор и поморщился от пронзившей отбитую пятку боли. Хорошо хоть уже отпускать начало…

На улице оказалось погано. Не холодно, сыро, ветрено или неуютно, а именно — погано. Воздух враз застудил лицо и заморозил ноздри. Глаза заслезились от светившего с безоблачного неба лазурного солнца, немного размазанное пятно которого уже миновало зенит и неуклонно опускалось к зависшему почти над горизонтом земному светилу. От неестественно искривленных теней и как бы плывущей из-за невидимого марева перспективы ум начал заходить за разум, и, пониже опустив на лоб шапку, я заспешил к соседнему дому. Пусть там тропинка в снегу и пожиже, зато в теньке.

— Нам прямо, — предупредил Ветрицкий. — Если мы к Красному хотим выйти…

— У тебя с глазами как, не ломит от