Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

Интересно, Борден сильно на меня злится, что я не дал ему закончить? Ну, то есть, сильно бы он на меня злился, если бы помнил, что я не дал ему закончить?

— Ты победил, — сказал Кевин.

— Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — попросил я.

— Там слишком много всего, — сказал он. — Так что пусть этим займется кто-нибудь другой.

— Кстати, а где он? — поинтересовался я. Было немного странно, что Магистр не дождался финала.

Кевин сразу понял, о ком я говорю.

— Не ищи Оберона, — сказал он.

— Это инструкция к действию?

— Это просьба, — сказал Кевин. — Оберон — сложный человек…

— Но он ваш сложный человек? — уточнил я.

— Нет, он всегда был сам по себе. Но без него этот мир станет беднее.

— Ясно, — сказал я. — И в случае чего ты обрушишь на меня всю мощь своей империи?

— Нет, — покачал головой Кевин. — Просто не ищи.

— Ладно, черт с ним, — сказал я. У нас с Магистром были сложные отношения и свои счеты, но, думаю, что если подбить итоговый баланс, то выяснится, что никто из нас другому ничего не должен. Если, конечно, не принимать во внимание тот факт, что он — Архитектор, и… Но эта дорога может завести меня слишком далеко, и я не уверен, что все еще хочу по ней топать. — Расскажи мне лучше другое. Вот я победил, сделал то, чего в принципе не должен был сделать и сделать не мог, всех убил, а других всех спас и все такое. И вроде бы я молодец и герой и вот это вот все. Почему же я не чувствую внутри себя никакого ликования? Радости и прочего упоения моментом?

Кевин невесело улыбнулся.

— Добро пожаловать в клуб, — сказал он.

Эпилог

После того, как я убил местных Вычислителей, локальный апокалипсис кончился сам по себе, затух, как пожар в лишенном кислорода помещении.

Лишившись внешнего контроля, зомби пали на месте.

Они оказались слабыми.

А сильные так и не возвысились.

По крайней мере, пока.

Жизнь Денеи, насколько это вообще возможно, возвращалась в прежнее русло. Люди разбирали завалы, подсчитывали потери и пытались как-то наладить свой быт. Вернуть старый порядок.

Не уверен, но вполне возможно, что через несколько лет они найдут какое-нибудь рациональное объяснение этой внезапной волне насилия, прокатившейся по всей планете. Радиационное облако, вспышки на Солнце, вызвавшие галлюцинации и голоса, прозвучавшие в каждой голове или еще что-то такое.

Люди вообще здорово научились себя обманывать.

Мы с Беллой стояли на холме.

Поскольку окружающие нас развалины были такими исторически, а не возникли в результате последних действий, здесь никого не было. Разбирать тут нечего, а экскурсии временно потеряли свою привлекательность.

Кстати, об экскурсиях…

Надо будет как-нибудь навестить Землю, посмотреть, что у нас получилось и проследить, чтобы все опять не пошло не так. Впрочем, я думаю, Система должна была извлечь из произошедшего какие-то уроки и не станет торопиться со своим повторным пришествием.

А если какие-то игровые условности начнут просачиваться из инфосферы в реальный мир… Что ж, полагаю, восемь миллиардов человек как-то смогут решить эту проблему.

А если не смогут, то на этот случай есть я…

— Ты обещал мне все объяснить, — сказала Белла.

— Да, — сказал я, присаживаясь на пыльный обломок стены. Это будет чертовски длинная история. — Я расскажу тебе все с самого начала. В тот день, когда привычный нам мир накрылся медным тазом, я, как обычно, работал…

* * *

Я сдержал данное обещание и рассказал ей все. Когда я закончил говорить, уже давно стемнело, и звезды сверкали нам нами и манили меня в путь.

А пока я рассказывал, я думал, и думал я о том, что Белла — это все-таки не часть моей истории и никогда ей не станет.

Если бы это было не так, я бы помнил о ней во время битвы с Элрондом.

А я не помнил.

Если бы это было не так, то, вернувшись в реальный мир, я бы первым делом бросился к ней.

А я не бросился.

Я знал, что физрукомобиль благополучно пережил апокалипсис, и что она сидит внутри, и что она уцелела и с ней все нормально, насколько вообще может быть нормально после вот этого вот всего, и оказалось, что мне этого достаточно.

Я поговорил и попрощался с Кевином, который отбыл править своей империей.

Я поговорил и попрощался с Джеком, который открыл очередную дверь и ушел в мир, где цветущие сады и никто ни в кого не стреляет из револьверов.

Я поговорил и попрощался с Федором, который собирался отправиться на поиски очередной магической академии, в которой он приобретет очередную мудрость, и он взял с меня обещание, что я ни за что там не появлюсь и снова все не развалю.

И только после этого я пришел к ней.

И я закочнил свой рассказ.

Некоторое время мы молчали.

А потом она спросила:

— Значит, ты не мог предотвратить то, что здесь случилось?

— Не мог.

— Но ты знал, что так будет?

— Знал.

— И даже не попытался никого предупредить?

— Кому бы я мог такое рассказать? — спросил я. — Кто бы мне поверил?

— Но ты спас свой мир?

— Не совсем, чтобы спас, — сказал я. — Дал ему второй шанс.

— А мы? — спросила она. — Что будет с нами?

— Ваша жизнь будет похожа на прежнюю, — сказал я. — Ну, какое-то время. А потом… я не знаю. Никто не знает.

— И чего ты хочешь от меня?

— Ничего, — сказал я. — Ты попросила объяснить, и с рассказал тебе свою историю. Ты собиралась стать писательницей, можешь написать про это книгу.

— Не думаю, что кто-то станет такое читать.

Я пожал плечами.

— Теперь уходи, — сказала она.

— Хорошо, — я встал. — Но если все-таки напишешь книгу, дай мне знать.

— Как?

— Не знаю, — сказал я. — Может быть, ты споткнешься, и я появлюсь, чтобы отомстить чертовому камню. Шутка.

— Так ты на самом деле…

— Надеюсь, что нет, — сказал я.

— И что ты будешь делать теперь?

— Не знаю, — сказал я. — Может, в школу какую-нибудь устроюсь.

Хотя с таким резюме и с таким перерывом в стаже вряд ли меня с руками оторвут.

И она осталась там, а я, не оборачиваясь, принялся спускаться к подножию холма, где меня ждала моя «ласточка».

Я понятия не имел, куда я отправлюсь, но это и было хорошо.

И если вы думаете, что это история о простом парне из Люберец, который наделал множество ошибок, прошел множество дорог, поучаствовал в