Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

— По делам, — сказал Гарри. — Только вчера прилетел.

— А вы за границей всегда пользуетесь автомобилями британского производства?

— Конечно, — сказал Гарри. — Я же патриот.

Скворцов многозначительно посмотрел на остановившуюся под знаком «остановка запрещена» БМВ, раскрашенное в цвета такси и с шашечками на крыше.

— Без фанатизма патриот, — сказал Гарри и сел в такси. — Всего хорошего, лейтенант.

— Добро пожаловать в Москву, — сказал Скворцов и побрел к служебной «весте».

* * *

— А вы не русский, да? — спросил таксист. — Просто у меня в приложении написано, что вас зовут Гарри…

— Я англичанин, — сказал Гарри.

Такси медленно ползло в пробке. Приложение в телефоне показывало, что ползти ему еще, как минимум, час. Может быть, и правда стоило на метро поехать.

— Не люблю англичан, — сказал таксист.

— Почему? — полюбопытствовал Гарри.

— Потому что вы — мировая закулиса, — объяснил таксист. — Вы хитрые, себе на уме, и все время против нас злоумышляете.

— А, ну да, — согласился Гарри.

— И еще вы футбол придумали, — сказал таксист. — А я ненавижу футбол.

Борден был равнодушен к футболу. Он вообще не особенно жаловал командные виды спорта, предпочитая те, в которых главенствует индивидуальный зачет.

Гольф. Теннис.

Благородный английский бокс.

Что может быть благороднее, чем разбить лицо другого человека в кровавую кашу? А клюшкой для гольфа вообще голову проломить можно…

Нельзя сказать, что Гарри часто посещало желание проломить кому-нибудь голову, но последние дни выдались довольно нервные.

— А еще Гарри Поттер, — вспомнил таксист. — Вы дурите голову детям по всему миру. Волшебные палочки, взрывающиеся конфеты, приглашение в Хогвартс. Они сидят и ждут, сидят и ждут и смотрят в окно, а сова так и не прилетает.

— Вряд ли мы можем нести коллективную ответственность за творчество госпожи Роулинг, — заметил Гарри. — А как вам Шекспир?

— Слишком мрачный, — сказал таксист. — Вроде и стихи, а потом бац — и все умерли.

— Шекспир и комедии писал, — напомнил Гарри.

— И что там смешного?

Гарри пожал плечами.

— С юмором вообще все сложно, — сказал он.

— О, еще хваленый английский юмор, — сказал таксист. — Такой тонкий, что порой его и незаметно.

— Английский юмор — это как дорожное движение в Москве, — сказал Гарри. — Оно вроде бы есть, но я же десять минут любуюсь одним и тем же фасадом. И нельзя сказать, что он принадлежит особо длинному зданию.

— Это все новый мэр, чтоб он лечился только в районной поликлинике, — сказал таксист. — Как пришел, так и начал оптимизировать схему дорожного движения, и вот дооптимизировался уже вкрай. Летом у нас тут дожди из жаб шли, а эти все равно плитку на Бульварном перекладывали…

— Что ж вы его не переизберете? — поинтересовался Гарри.

— А смысл? — спросил таксист. — Они же там все одинаковые.

— Где?

— Там, — таксист ткнул пальцем куда-то в высшие сферы. — Они ж по дорогам общего пользования не ездят, а если ездят, то с мигалками, а когда ты едешь с мигалками, для тебя пробок нет, вот они и думают, что у них все получилось.

— Мэр Лондона ездит на работу на велосипеде, — заметил Гарри.

— Это вообще несерьезно, — заявил таксист.

— Почему?

— Не статусно, — сказал таксист. — Королева-то ваша. небось, в свой Букингемовский дворец на велосипеде не ездит?

— Букингемский, — поправил Гарри. — Так она старенькая уже.

— И почему ж вы ее не переизберете?

— Монархия так не работает, — сказал Гарри. — К тому же, она нас устраивает.

— Вот то-то и оно, — сказал таксист.

Гарри потерял нить их беседы еще минут пять назад, но это было нормально. А если и ненормально, то привычно.

Мир безумен. Другие люди действуют нелогично и практически никогда не поступают так, как ты этого ждешь. Пытаться все понять, все постичь, объяснить с рациональной точки зрения и разместить на стеллажах в своих чертогах разума — бессмысленно и очень трудозатратно.

Некоторые дороги никуда не ведут.

Проще воспринимать все, как данность.

Принимай мир таким, какой он есть. Смотри по сторонам, иногда поглядывай вверх. Помни лицо своего отца, никогда не садись спиной к двери и больше ходи пешком.

Гарри посмотрел на запястье, увитое браслетом золотого «ролекса», а потом посмотрел в окно.

Все тот же фасад. Разве что от входа в «Азбуку вкуса» их такси продвинулось до дверей какого-то очередного местного банка. Чуть дальше маячила вывеска букмекерской конторы.

Гарри подумал, что в этом расположении можно найти какую-то закономерность. Какой-то глубокий смысл и заложенный во все это символизм. Что еще надо человека, кроме хлеба, зрелищ и денег, чтобы все это оплатить?

Для полноты картины не хватало только заведения с красными фонарями, но это же Москва, а не Амстердам…

— Остановите машину, — попросил Гарри. — Я пройдусь.

— Вы обиделись на все эти разговоры, что ли? — удивился таксист. — Не обижайтесь, я же это не со зла, а просто чтобы разговор поддержать…

— Не обиделся, — заверил его Гарри. — Просто пешком быстрее.

— Это да, — согласился таксист. — Оптимизация, чтоб ее…

На то, чтобы подползти к обочине из третьего ряда, такси понадобилось еще почти две минуты. Гарри вышел из машины, телефон известил его, что деньги за поездку успешно списались и предложил оценить водителя. Гарри проигнорировал это предложение, ловко увернулся от бешеного самоката, мчащегося по велодорожке, и шагнул на тротуар.

Такси вернулось в пробку.

Гарри сверился с телефоном. Навигатор обещал ему тридцать минут пешей прогулки до отеля. Гарри решил, что добрым шагом дойдет за двадцать пять, перешагнул открытый канализационный люк и свернул в ближайший переулок.

* * *

Гарри Борден был молод, богат, хорош собой, до прошлого года входил в топ-10 завиднейших женихов Метрополии, а возглавляемая им корпорация уже двадцать лет не сходила с первой страницы журнала «Форбс», ему принадлежала недвижимость в нескольких странах, его яхта была короче самой длинной яхты в мире всего на двадцать три метра, он пил чай с королевой и трижды играл в гольф со старшим из ее сыновей, но все же ему периодически казалось, что с его жизнью что-то не так, что где-то он свернул не туда и находится сейчас не там, где должен был быть, и жизнь ему постоянно на это намекает.

Вот каковы шансы у иностранца, бодрым шагом идущего к своему отелю в центре Москвы, а не освещающего себе дорогу последней моделью айфона ночью где-нибудь в Северном Бутово, нарваться на компанию местных хулиганов?

А Гарри нарвался.

Они преградили ему путь уже в третьем по счету переулке, и даже наличие камер наблюдения их не смущало.

Некоторые места просто созданы для подобного, и это как раз было