Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Посидели некоторое время молча, потом я подбросил дров в костёр и продолжил допрос:

— А что там у вас с животными на этом прииске? Проблемы бывают?

— Медведей очень много, — ответил он, — ну не зимой, конечно, зимой они в берлогах лежат, а с апреля по октябрь примерно. Но они же смирные, рыбы в ручьях полно, ягоды растут, так что мимо наших драг они проходят, не задерживаясь.

— Что, ни одного инцидента даже не было?

— Был один, — почесал в затылке Виталий, — нет, вру — даже два. Первый раз с год примерно назад, одного нашего работника медведь загнал на дерево. Сами-то они по деревьям тут не лазят, когти слабые.

— Пьяный что ли работник-то был?

— Да уж не без этого, — признался Виталий, — ну и просидел он на этом дереве до утра, а потом медведя спугнули… уволился он сразу после этого, сказал, что нервы ни к черту стали.

— А второй какой случай был?

— Это весной… Васька-механик охотиться пошёл, ну и подстрелил зайца. А медведь первым к нему успел, к зайцу этому. Васька обиделся, начал в медведя палить, а у него дробь мелкая, медведю оно по барабану…

— И чего в тоге вышло?

— Васька быстрее до нашей времянки добежал, а медведя потом отпугнули — странный мишка попался, обычно они сразу уходят, когда человека видят.

— Понятно… — протянул я и вернулся зачем-то к своим баранам, — а вот ты скажи, как специалист и опытный человек — вот здесь, куда мы попали, золото может быть? Или не может?

Виталий прищурился и даже не поинтересовался у меня, с какой это я целью интересуюсь такими предметами, а ответил просто:

— Может. На Курилах тоже полно золота, на каком-то острове, не помню точно название, даже стоит такой же прииск, как наш Агинский. И добывают они тоже тонну, а то и две в год. Но конкретно вот этот ручей взять, то я сегодня видел на его берегу пирит, это минерал, обычно сопутствующий золоту. Так что если у тебя есть желание золотишко помыть, могу описать технологию… сам я этим не занимался, ребята рассказывали…

— Есть у меня такое желание, — признался я, — все равно ведь без дела сидеть тут будем. Хоть чем-то полезным заняться…

— Ну тогда слушай, — и он открыл рот, чтобы поведать мне о таинствах промывки золотишка, но сказать ничего не успел, потому что на море вдруг загорелся фонарь… не маленький карманный, а конкретный такой прожектор, и луч этого прожектора начал шарить по нашему пляжу.

Глава 27. Картина Репина

Картина Репина

— Неужели нас нашли? — чуть не подпрыгнул со своего камня Виталий, — надо капитана разбудить.

— Да, я пошёл его будить, а ты наблюдай за обстановкой, — распорядился я и метнулся к лежанке, где оба пилота ночевали.

Ираклий проснулся не сразу, пришлось основательно его потрясти. Потом он рывком сел, протёр глаза и спросил:

— Что случилось?

— Фонарь с моря светит — похоже, что это наши спасители заявились, — объяснил я.

— Да ты чё, — расцвёл в улыбке капитан, — пошли посмотрим.

И мы вышли из закутка, образованного двумя скалами… фонарь никуда не делся, а продолжал методично сканировать наш пляж в замедленном темпе. Виталик присоединился у нам и заявил:

— Что-то мне это дело не очень нравится… спасатель сирену должен был бы врубить… да и не шарятся они по ночам, знаю я этих спасателей.

— Мне тоже его поведение кажется странным, — дополнил его мысли Ираклий, — по громкой связи мог бы что-нибудь крикнуть, а тут молчок.

— Что будем делать? — перевёл я разговор в практическую плоскость.

— А что тут сделаешь, — сплюнул Виталий, — будем ждать дальнейшего развития событий. Мне почему-то сдаётся, что они, события эти, сейчас раскрутятся на полную катушку.

И он как в воду глядел — фонарь остановился, как приклеенный, на точке, где стояла наша троица, а затем начал ощутимо увеличиваться.

— Приближается, — заметил Ираклий, — он прямо на наш пляж что ли решил выброситься?

— Если это десантник, — ответил я, — то они приспособлены как раз для таких случаев — подходят максимально близко к берегу и открывают люки на носу.

— Угу, — поддакнул Виталий, — я видал такие штуки во Владике.

А фонарь тем временем подплыл совсем близко, по бокам от него начали просматриваться контуры какого-то корабля, по всей вероятности военного. Послышался скрежет дна по камням, после чего эта дура причалила к нашему берегу, медленно поднимаясь и опускаясь на волнах. В носу у неё действительно оказались раздвигающиеся створки, которые немедленно и начали раздвигаться.

— Щас десантники полезут, — предположил капитан и оказался на сто процентов прав, из трюма в воду спрыгнули несколько человек в военной форме и с автоматами в руках, громко высказав своё мнение о холодной камчатской водичке.

Говорили они при этом явно не на русском языке, но я почему-то понял их речь… ба, да это ж корейский, как уж они сами-то его называют… чосоно на севере или куго на юге, вспомнил я. Но долго вспоминать мне не пришлось, потому что солдатики направились прямиком к нам, взяли под прицел и грозно сказали «Сон де-а!».

— Требуют поднять руки вверх, — перевел я остальным.

Я и сам поднял руки, мучительно размышляя, откуда здесь могли взяться корейцы, но ни к какому выводу не пришел.

— Кто такие? — грозно спросил видимо старший из них, ему решил отвечать я, как единственный, знающий язык.

— Мы советские граждане, — сказал я, мучительно вспоминая полузабытые слова, — наш самолет потерпел аварию, так мы оказались на этом острове. А вы кто?

Военные переглянулись, и старший решил всё-таки ответить:

— Мы представители пограничной стражи. А вы нарушили государственную границу Республики Кореи, и теперь мы обязаны взять вас под стражу.

Я тут же перевел текст остальным двум, они как-то почти одновременно раскрыли рты и ответного сформулировать ничего не смогли. Тогда продолжил я:

— Хорошо, берите нас под стражу — нас здесь 22 человека. Только обеспечьте нам связь с советскими представителями как можно скорее.

— Ты откуда наш язык знаешь? — полюбопытствовал старший.

— Отец кореец, — хмуро ответил я, а потом добавил на всякий случай, — с юга, не с севера.

— Будешь за главного у вас, — продолжил он, — где остальные люди?

Я осторожно опустил одну руку и показал направление, где спала вся наша кампания.

* * *

Через полчаса мы все вместе уже сидели в тёмном и грязном трюме десантного корабля, а он, судя по рёву рядом расположенного мотора, уносил нас куда-то вдаль по волнам Тихого океана.

— Никак не пойму, как мы оказались рядом с Кореей, — орал мне на ухо Ираклий, — мы же совсем в другую сторону летели.

— Ты у меня спрашиваешь? — пожал плечами я, — я знаю столько же, сколько и ты.

— Ну ничего, — отвечал, подумав, капитан, — хотя бы люди какие-то, не медведи с росомахами — разберутся и выпустят.

А я втихую сидел и сокрушался насчёт упущенного золотого дна местного ручья… Макарова тоже жалко было, пригодился бы… ну да всё, что ни делается, то к лучшему, как говорит одна народная поговорка. Хотя есть и альтернативное мнение — всё, что ни делается, к худшему, но мы сделаем вид, что её не существует, верно?

— Жалко, что золотишко на том острове осталось безхозным… — вслух выразил я свои сожаления, на что довольно неожиданно ответила Людочка:

— Вы пока у костра сидели и караулили, мне не спалось, так я взяла и прогулялась по ручью вверх…

— И? — продолжил я.

— И забрала тот самородок — место я хорошо приметила… а рядом ещё два нашла, фонариком себе подсвечивала.

— Ну ты герой, — ответил я, — точнее героиня. Покажи…

И она вытащила откуда-то из района груди три этих маленьких золотистых камешка.

— Грамм на пятьдесят потянут, — взвесил их в руке Сергей, — по нынешним ценам чёрного рынка полторы, а то и все две тыщи. Ну тогда и у меня для вас будет маленькая новость…

— Что это ты подстроил аварию нашего самолёта, а на самом деле ты завербован корейской разведкой.

— Не, не всё так грустно, — улыбнулся он, — просто мне тоже не спалось, пока вы у костра сидели, и я прогулялся на тот пляжик, где мы дрова брали…

— И? — не смог придумать ничего нового я.

— И забрал с собой Макарова — мало ли какие случаи впереди встретятся, огнестрельное оружие никогда не помешает.

— Правда что ли? — округлила глаза Люда, — покажи?

Сергей вытащил краешек пистолета из-за пазухи и она успокоилась.

Выходит, что мы теперь и при бабле, и при волынах, — констатировал я, —