Дикарка у варваров. Песнь Теней - Ирина Тигиева

у него в "палате", гигант дёрнулся ко мне, будто собирался обнять, но в последний момент удержался. А потом всё время смотрел так, будто уже и не надеялся увидеть меня вновь. Не знаю, кто ему рассказал о подробностях поединка и о том, с каким противником мне пришлось иметь дело, но с тех пор при одном упоминании Тургэна, он начинал чуть ли не рычать.

— Шона... — я ускорила шаг, догоняя его. — В конце концов, я — его суудэр, тень, телохранитель, что там ещё, и защищать его — моя задача!

— Было бы что защищать! — зло хмыкнул Шона и, глянув куда-то поверх меня, скривился. — Уже здесь, ищет тебя. Не заставляй своего "повелителя" ждать.

Я только вздохнула и, повернувшись, поймала на себе сверлящий взгляд вошедшего в зал Тургэна.

Ожидала, он пристанет с расспросами, но принц лишь ехидно отметил моё своевременное появление на пиршестве.

— Ты ведь приказал — как я мог ослушаться? — не менее ехидно отозвалась я. — Что происходит между тобой и Шоной?

— Ничего, — лицо Тургэна мгновенно приняло отчуждённое выражение. — Он тебе что-то говорил?

— Приблизительно то же, что и ты.

— Вот видишь.

Но тут гул голосов смолк — в зал торжественно вошли Зочи-хан и Сачуур.

Глава 25

— Начинается! — шепнул мне Тургэн. — Сейчас Зочи объявит о своём решении передать власть Сачууру. Я считаю, это правильным: предательство и смерть Тусаха сломали старика — подозреваю, Тусах был его любимым сыном.

Зочи-хан действительно обратился ко всем присутствующим, вознёс хвалу Тэнгри и всем халхским богам за избавление Идууда от диких карлуков. Найдя глазами Тургэна и меня, выразил благодарность нам обоим и объявил, что отныне ханом Восточной Орды станет его старший сын Сачуур. Потом пошли поклоны, присяги и снова поклоны: все клялись в верности Сачууру, Сачуур — Тургэну, Тургэн — каганату и так — по кругу. Когда Тургэн произнёс короткую поздравительную речь и все, наконец, расселись за столы, у меня уже не на шутку ныла спина.

— Всё? — шёпотом спросила я принца. — Официальная часть закончена?

— А тебе не хватило? — насмешливо отозвался он и подвинул мне чашу с айрагом. — Начинай пить!

— За твоё здоровье! — бросила я по-русски и покосилась на сидевшего рядом Сачуура.

Пожалуй, стоит поговорить с ним, пока не "начал пить" он. Но перейти от мыслей к делу оказалось непросто. В честь нового хана Восточной Орды поднималась чаша за чашей, и, хотя я до сих пор "смаковала" свою первую, глядя на Сачуура, начала всерьёз опасаться, что разговаривать с ним придётся уже под столом. Но вот новоявленный хозяин крепости Идууд повернулся к нам с Тургэном и слегка заплетающимся языком объявил:

— А эту чашу я хочу поднять в честь наших спасителей. Мой принц, мастер Марко, ваша отвага и доблесть войдут в "Сокровенное сказание халху"!

Шумные возгласы, неподвижный взгляд явно успевшего осушившить не одну чашу Шоны и шёпот уже хорошо захмелевшего Тургэна:

— Допей наконец этот айраг, Марко! Сколько можно мочить в нём губы?

— Может, будешь следить за своим айрагом и своими губами? — огрызнулась я. — Интересно, как собираешься "выехать через день после празднования", если свалишься сейчас под стол?

— Так ты поэтому не пьёшь — чтобы удержать от падения меня? — умилился Тургэн и, приобняв, ткнулся лбом в мой висок. — Спасибо, мой верный суудэр!

— Спятил? — я тут же его оттолкнула.

— А что такого? Почему ты меня сторонишься?

Я раздражённо выдохнула, но от необходимости отвечать на идиотский вопрос избавил Сачуур. Наклонившись, чтобы мог слышать и Тургэн, новый хан кивнул на меня:

— Я хотел просить тебя, мой принц, чтобы ты оставил мастера Марко в моём услужении хотя бы на год. Здесь, на восточной границе, воины, подобные ему, дороже шёлка и нефрита! Но теперь понимаю, какой ответ получил бы, и не смею об этом заговаривать.

Лицо Тургэна потемнело, хищные глаза полыхнули — мне показалось, он даже слегка протрезвел.

— С моим суудэр я бы не расстался ни за шёлк, ни за нефрит, Сачуур! Даже сравнивать его значимость со стоимостью торговых товаров — оскорбление и для него, и для меня!

Сачуур явно не ожидал такой реакции и поспешно склонил голову:

— Прости меня, мой принц. Я и не думал об оскорблении. Наоборот, хотел подчеркнуть ценность такого воина, как мастер Марко — может, сделал это немного неумело...

Слегка ошарашенная вспышкой Тургэна, я поспешила вмешаться и заодно начать долгожданный разговор:

— Ты ведь говорил, что считаешь меня другом, Сачуур-хан, а друзья называют меня просто "Марко". Хочу тоже поднять за тебя чашу. Пусть твоё правление будет мудрым и мирным!

Лицо Тургэна слегка расслабилось, а в глазах Сачуура мелькнула признательность.

— Благодарю тебя, Марко, — он поднял свою чашу и осушил её до дна. — Воины, подобные тебе, действительно — редкость. Принцу Тургэну повезло, что ты — его суудэр.

— И разбрасываться этой удачей принц не желает, — вставил Тургэн, а мне захотелось его стукнуть: только собралась перейти к интересующему меня разговору — и он влез!

— Я могу это понять, — вежливо согласился Сачуур. — Но мне любопытно: как ты попал в услужение к принцу, Марко?

Тургэн снова собирался всунуться со своей репликой, но в этот раз я его опередила:

— Как раз это — совсем неинтересно. Гораздо интереснее, что ты говорил о монстре, — немного в лоб, но мне уже надоело ходить вокруг да около.

— А что я говорил о нём? — недоумённо сдвинул брови Сачуур.

— Что знаешь, откуда он взялся.

— Этого я не знаю, — с улыбкой возразил Сачуур. — Но в здешних краях рассказывают истории о народах, отвернувшихся от богов своих отцов в угоду новым.

— Каким новым? Тёмным?

В глазах Сачуура снова мелькнуло недоумение.

— Нет, Смеющимся. Никто не знает, когда и откуда они появились — может, были здесь всегда. Но всякое их упоминание в древних сказаниях связано с чудовищным кровопролитием и ужасными разрушениями. Народы трепетали в ужасе, а боги смотрели на это и смеялись...

— Поэтому "Смеющиеся"? — пробормотала я.

Сачуур кивнул.

— Кроме крови, боги жаждали преклонения, обещая всем, кто за ними последует, невероятную мощь и чуть ли не бессмертие. Но обещанное имело свою цену. Ядовитое дыхание богов отравило тела и души их последователей, превратив в чудовищ, готовых беспрекословно повиноваться воле новых хозяев. Разум их притупился, они утратили способность испытывать человеческие эмоции и физическую боль...

— Как тот монстр, — снова пробормотала я.

— Неужели зд-десь во всё это верят? — заикаясь, вмешался Тургэн. — Чудовище, уничтоженное моим с-суудэр, было всего лишь диким алмасом[1]... а не каким-то пос-следователем несуществующих богов!

— Наши