Проект: "Возмездие" Книга 5 - Игорь Игоревич Маревский

чем достаточно. Ты готова? — она кивнула. — Тогда слушай. Между выстрелами около двух секунд, но думаю, ты это и сама знаешь, как и о коллективном разуме. Они подключены друг к другу через пустую, но всё же сеть.

— Пустую? — поинтересовалась Элли, перезарядив арбалет.

— Угу, теперь там только белый шум, хозяин навеки замолк, но это не важно. Я заберусь на крышу и приму на себя огонь. Как они на меня отвлекутся, ты выглядываешь и лупишь по всем, ясно? Затем ещё один заход и так далее, разберёмся со всем за пару минут.

Элли кивнула и задумалась.

— А если они не будут на тебя отвлекаться?

Я ухмыльнулся и зашёл в купе.

— За это можешь не переживать, у меня есть свои способы.

Элли затаила дыхание, когда я подошёл вплотную, слегка отодвинул её в сторону и занял позицию у окна. Раз, два, залп! После чего ловко выпрыгнул из окна, зацепился и залез на крышу. В лицо ударил сильный ветер, но мне удалось устоять на ногах. Теория об общем разуме оказалась верна, и дроны синхронно развернулись в мою сторону. Вместо обстрела изрешеченного вагона, который и так едва держался, они решили атаковать более лёгкую мишень.

Я скрестил клинки и побежал по крыше поезда. Была мысль, что на такой скорости и при наличии сильного ветра это будет намного тяжелее, но опять не взял в расчёт повышенные характеристики.

Дроны выстрелили. Я на полном ходу скрестил клинки и сумел отбить как минимум две пули. Остальные либо пролетели мимо, либо попали в общий поток и так же промазали. На моих губах растянулась довольная улыбка, когда дрон пробило насквозь арбалетным болтом, а затем ещё один по касательной уничтожил лопасть второго. Лишившись половины своей мощности, он попросту не сумел остаться в строю и был вынужден покинуть поле боя.

Как и опасалась Элли, оставшиеся беспилотники быстро поняли, откуда идёт настоящая угроза, и переключились на вагон, но не тут-то было! Я вытащил из угла обиженный мозг, сказал, что тот достаточно отдохнул, и активировал Нейролинк. Он протяжно завыл, как маленький щенок, и опустив голову, всё же послушался.

Терять сознание на крыше мчащегося поезда равносильно самоубийству, поэтому попробуем что-нибудь лёгкое. Получив доступ к ближайшему противнику, я вызвал у того короткое замыкание в одном из контактов. Лопасти беспилотника на секунду остановились, но этого хватило, чтобы он в момент исчез из общей картины.

Остальные явно ощутили атаку изнутри сети и вновь переключились на меня. Я улыбнулся и шагнул в сторону, как правая нога внезапно подкосилась, и я упал на колено. Выставленные клинки немного спасли ситуацию, но одна пуля всё же с чавканьем вошла в район селезёнки. На фоне нейронной атаки я этого даже не почувствовал, и лишь когда хлынула кровь, крепко стиснул зубы.

В воздухе осталось парить четыре противника, а после меткого выстрела Элли, осталось всего три. Они стреляли уже не так часто, и после очередного лёгкого залпа замолкли. Я сначала не поверил увиденному, а когда из чёрных корпусов дронов вылезли по два небольших циркулярных диска на стальных креплениях, понял, что мы только что победили.

На лицо наползла довольная улыбка, и даже полученная рана казалась не столь обидной. Я приказал клинкам накалиться и, ударив друг о друга, выбил яркую искру. На жестянки это, конечно, не подействовало, зато придало мне заряд уверенности и даже толику счастья. Когда первый беспилотник подобрался на опасно близкое расстояние, то получил размашистый удар правым клинком, который прошёлся по металлическому корпусу, словно раскалённый нож по маслу.

Что, биться вблизи не так интересно, как стрелять издалека? Будете знать, суки! Остальные решили окружить меня с обеих сторон и атаковали одновременно. Я с лёгкостью блокировал нападение левым клинком, развернулся к другому, разрубил пополам, а затем закрутился юлой. Последний беспилотник попытался набрать высоту, но как раз попал на мое раскалённое до ярко-оранжевого цвета оружие.

Когда останки его корпуса упали на вагон и, словно мусор, были пинком отправлены прочь, я, наконец, сумел облегченно выдохнуть. Все преследующие враги повержены, а вокруг цепной реакцией подрывались фабрики Чистилища вместе с обитающими там транклами. Я стоял на крыше поезда, ощущая, как ветер колышет волосы и приятно щекочет за ухом.

Наблюдать, как вечно тёмное Чистилище окрашивалось яркими вспышками, которые столбами уходили к небесам, — зрелище непередаваемое. Поезд вновь тряхнуло, и мы пересекли рубеж четвертого узла, выйдя на финальную прямую. Из-за ярких вспышек мне прекрасно было видно армию дронов, которая то направлялась к горящим заводам, то улетала от них.

Могло показаться, что они пытаются спасти драгоценные фабрики, но на самом деле они бесцельно парили, наматывая привычные патрульные круги. Последний приказ, отданный криптократами, видимо, касался не всех, или остальные всё ещё пытались добраться из дальнего конца Чистилища. Как бы то ни было, наш поезд не сбавлял скорости, и мы спешно покидали это царство вечного тьма.

Я ухмыльнулся и попытался представить, какие ещё испытания меня будут ждать на Первом рубеже, прежде чем смогу добраться до Города и выяснить все секреты. Думаю, их будет немало, а пока пора спускаться и посмотреть, как идут дела у ватаги. Я повернулся, убрал клинки обратно на своё место, и сердце пропустило удар.

Железная дорога постепенно уходила за фабрики Чистилища вплоть до последней станции разгрузки. Путь пешком меня не сильно пугал, однако заметно тревожил тот факт, что рельсы вскоре кончались, а Ваныч так и не планировал тормозить. Мы неслись на полной скорости навстречу конечной станции, за которой должен быть долгожданный транспорт на ВР-1.

Дорога к Городу становилась всё ближе и ближе, однако было бы желательно покинуть Чистилище со всеми конечностями на месте. Так что я добрался до края вагона, спешно запрыгнул внутрь и отправился посмотреть, какого чёрта взбрело в голову Ванычу.

***

Распухший до полного отвращение экскувиатор дожрал последний труп, и из его пасти вырвалась мокрая отрыжка. Существу этого показалось мало, и оно, жадно клацая окровавленными жвалами, поползло к ботинку стоящего неподалёку человека. Он посмотрел на него как на полнейшее ничтожество, низшую ступень существования на рубежах. Даже транклы и ежи не вызывали у него такого отвращения.