Проект: "Возмездие" Книга 5 - Игорь Игоревич Маревский

Тварь, заметно отожравшись, превратилось в настоящий шар, который с трудом перекатывался на месте. После смерти своего бога ей больше не требовалось перерабатывать биомассу, поэтому она просто жрала, пока еда больше не могла поместиться внутрь. Каждое движение было замедленно не только из-за плотного ужина.

Монстр за последние несколько часов потерял часть зубов, затем лишился крепких хитиновых конечностей, а туго натянутая кожа постоянно трескалась и шла по швам. Фактически, он разваливался на глазах и ничего не мог с этим поделать, лишь продолжать пожирать и расти, словно запрограммированный робот.

Когда худая по сравнению с остальным телом лапка шара коснулась протектора ботинка мужчины, он брезгливо убрал ногу и занёс её над существом. Однако прежде чем он успел размозжить его на литры крови, кишок и непереваренной пищи, экскувиатор протяжно застонал и издох на месте.

Отчёт научных сотрудников оказался правдив. Существа действительно не могли прожить больше трёх дней после того, как сбивались в стаи, а лидеры так или иначе погибали. Интересно, но ему приходилось встречать множество экскувиаторов-одиночек, проживших не один месяц, а то и год. Феномен всё ещё изучался сотрудниками корпорации, и они не могли дать точный ответ. К тому же, тот, на кого он надеялся больше всего, внезапно пропал, а в лаборатории случился пожар, в котором сгинул его подчиненный.

Второй рубеж превратился в огромную братскую могилу, хоронить в которой, к сожалению, было уже некого. Экскувиаторы сожрали всех, а кого не смогли – попросту разорвали на десятки мелких кусочков. Где-то вдали всё ещё слышались отдельные мычания монстров, но большинство уже устлало собственными телами улицы поселения.

Десятки тысяч трупов — и все погибли в один день. Он знал, что перезапуск Третьего рубежа был неизбежен, так как выбранная стратагема перестала приносить желаемый результат, но здесь? Политика второго настраивалась несколько лет, прежде чем были напечатаны и назначены новые лидеры торговых кланов. Уж стоит ли говорить, что падение рубежа замедлит новый виток развития ВР-3. Синтетические люди перестанут поступать, и внутренний рынок третьего придёт в застой, а затем и упадок.

Это уже второй раз за несколько недель, когда ему приходилось пропускать требуемые для его тела сеансы омоложения и омывания нежными руками гейш. Вместо этого совет директоров вновь посылает его на рубежи отмывать дерьмо за местными жителями.

— Господин, — раздался приятный женский голос его ассистентки за спиной, — могу я к вам обратиться?

— Говори, только коротко и по делу.

Она кивнула.

— Мы нашли тело агента, раны смертельные. К сожалению, она провалилась.

— Цель?

— Цель не обнаружена, однако неподалеку найдено тело главы Лотосов. Убит, выдавлены глаза, изуродовано тело. Нам пришлось сканировать его индекс, чтобы опознать.

Мужчина крепко стиснул зубы.

— Что случилось с целью?

— Замечена пропажа личного поезда Харэно, груз на станции, но локомотива нет. Видимо, они направились к фабрике Ч-1.

— Первый рубеж, — зло процедил мужчина, а затем вполголоса добавил: — хватит с меня этих забегов.

— Господин? — учтиво переспросила ассистентка.

Он выпрямился, повернулся к ней и повелительно приказал:

— На связь отдел аппаратчиков Первого рубежа. Тело агента заморозить и доставить в Город вместе с останками Харэно. Составить подробный отчёт совету директоров об увиденном и… пока ни слова о нарушении поставок. Я займусь этим лично. Пора заканчивать с этим балаганом!

***

Глава 15

Что только что произошло? Я лежал лицом на земле и не чувствовал ног, а в голове звенел колокол, который никак не получалось угомонить. Ещё секунду назад я был внутри вагона и шёл узнать, почему поезд не тормозил, а потом? Что произошло потом? Сглотнув вытекающую изо рта слюну, резко открыл глаза. Где бы я ни оказался, мне пришлось пролежать здесь какое-то время, причём без сознания.

Первым делом попытался оглядеться и даже окликнуть кого-нибудь из ватаги, но тело отказывалось двигаться. Мы сошли с рельсов? Нередко так происходит, когда в случае аварии человек становится парализованным, и эта мысль меня откровенно пугала. С каждой секундой, лёжа колодой на земле, я ощущал себя в положении раба, словно вновь оказался в той самой сырой клетке слепым и беззащитным щенком.

От одного лишь этого чувства в груди зародилась животная ярость, и я, крепко стиснув зубы, смог пошевелить правой