Системный Барон 3 - Миф Базаров

class="p1">Лаборатория. Мы с Александром, Степаном и Алёнкой обустроили её в одном из каменных складов форпоста. Вынесли хлам, провели вентиляцию, тут я впервые применил магию воздуха для создания постоянной тяги, установили столы, полки. Степан, оживший, как от источника святой воды, суетился больше всех, расставляя колбы и объясняя Алёнке принципы дистилляции.

Охрана. Пятнадцать ребят из Сердцегорска, отобранных Гордеем, теперь тренировались перед фортом под громкие команды бывших унтеров, найденных Степаном. Основы ведения боя, обращение с холодным оружием, стрельба. Инструкторы объясняли новеньким: «Вы — система раннего предупреждения и быстрого реагирования. Ваша задача — заметить, сообщить, задержать».

По вечерам мы с Александром выходили за стены форпоста тренироваться. Магия воздуха. Прогресс был мучительным. Но он был. К концу первой недели я уже мог не просто создавать воздушные подушки или слабые порывы. Я мог сформировать сжатый «клин» воздуха, способный разбить камень, или удержать вокруг себя устойчивую зону разрежённого воздуха, в котором огненные шары теряли силу и разлетались искрами. К концу второй недели интерфейс холодно констатировал:

[Навык: «Магия воздуха»,

достигнут уровень «Мастер»].

Это было достижение, оплаченное двумя неделями упорных, скучных, методичных тренировок. Как когда-то зубрёжка к экзаменам или оттачивание навыка в игре до мышечной памяти.

Но одно событие в конце первой недели поменяло мой скучный досуг.

Это был «железный конь», вернувшийся из Архангельска после капитального ремонта и модернизации. Мастера постарались на славу. Он стал не просто внедорожником, а настоящим монстром выживания.

Кузов — матовый, защитно-грязно-зелёный, сливавшийся с лесной чащей. Под ним проглядывала усиленная стальная рама. Съёмный брезентовый верх был натянут на дуги, которые выглядели так, будто их выковали для взятия оборонительных укреплений.

— Даже если на них пять тонн рухнет, — хвастался один из механиков, — не погнутся. Подвеска раньше сдохнет.

Передний бампер — массивная сварная конструкция с интегрированной лебёдкой.

Задний — такой же основательный, с фаркопом и площадкой для запасных колёс.

Шины — с агрессивным «зубастым» протектором, готовые рвать грязь и бездорожье.

Салон остался спартанским: никакого лишнего пластика, лишь поменялись сиденья. На торпеде появились специальные крепления — для карт и всяких мелочей.

Я обошел машину кругом, положил ладонь на прохладный капот. Улыбка сама появилась на лице.

Красавец? Нет. Это слово не подходило.

Это был зверь.

На таком и в ад заехать, и обратно выбраться.

— Ну что, испытываем? — спросил Александр, уже открывая пассажирскую дверь.

Мы проехались по ближайшим кочкам и колеям. Машина вела себя предсказуемо и надёжно, подвеска отрабатывала удары без жалобных стонов. Саня держался за ручку, но без прежней гримасы отвращения.

— Завтра махнём подальше, — сказал я, глядя на простиравшиеся за стеной леса и горы. — Проверим в деле. И магию воздуха по пути подтянем. Дороги-то тут ещё отцовские, если не дедовские. Пора бы заняться их изучением.

В голове уже строились планы. На этой машине можно добраться куда угодно. Исследовать границы владений. Заглянуть за хребет.

Мысли текли спокойно, умиротворённо. Впервые за долгое время я чувствовал полный контроль над ситуацией и уверенное движение вперёд.

В конце второй недели я поднялся в поместье, чтобы ещё раз изучить бухгалтерские книги. Не хотелось что-то упускать.

Звонок телефона прозвучал резко, нарушая тишину.

— Соловьёв, слушаю! — я поднял трубку.

— Окороков, — послышался усталый голос, но в нём чувствовался триумф. — Нашёл. Дмитрий Григорьевич, я нашёл ту скульптуру, которую вы хотели купить. Договорился. Можно посмотреть завтра с утра. В десять часов. Вас устроит?

Замер. Он имел в виду статую, которая была в парке в ночь найма убийц. Та улика, связывающая наёмников с заказчиком. Окороков говорил намёками, но смысл был ясен: ниточка найдена.

— Устроит, — ровно сказал я. — Буду.

— Жду, — коротко бросил Окороков и положил трубку.

Мысли закрутились с новой силой. Это шанс. Прямой выход на след. На того, кто стоял за символом «рассечённого алмаза». На того, кто приказал убить семью Соловьёвых. Рука сама потянулась к клинку на поясе, выкованному Ильёй. Я провёл пальцами по рукояти, проверяя посадку в ножнах.

И тут телефон зазвонил снова.

— Дмитрий Григорьевич, — голос Анны Сергеевны звучал ровно, мелодично. — Завтра с утра будьте в Москве. Тот, кому вы помогли лекарством, чувствует себя значительно лучше. Он хочет видеть вас лично. Поблагодарить.

Меня лично. Не нас с Александром. А именно меня?

— Анюта, я только что договорился на утро о другой встрече, — осторожно начал я. — Может, днём? Или…

Голос в трубке мгновенно потерял все оттенки тепла. Он стал холодным.

— Дмитрий Григорьевич, таким людям не отказывают. И не опаздывают. Встреча в десять. Я жду вас у портала.

Щелчок. Она закончила разговор.

Я стоял, сжимая телефонную трубку. Ну вот, а ведь ещё недавно было затишье.

Две встречи в одно время.

Одна — долгожданная ниточка в расследовании убийства, возможность докопаться до истины, за которую я боролся уже давно.

Другая — встреча с таинственной и могущественной силой, благодарность которой могла быть как манной небесной, так и смертельным ядом. Большая политика. Очень большая.

Пожалуй, Самарский и Окороков могут подождать. Они никуда не денутся. Статуя не убежит. А вот отказать «очень важной персоне» — это вызов системе. Мне, новоиспечённому барону, влезающему в столичные дела, так делать нельзя. И ещё Анюта с её «вероятностями» и «узлами».

Рисковать всем сейчас, на пике хоть какого-то налаживания быта и укрепления позиций? Нет. Нельзя.

Я набрал номер Окорокова. Тот взял трубку не сразу.

— Алексей Николаевич, — сказал я. — У меня нарисовалось срочное дело. Неотложное. Давайте перенесём наш показ на два часа дня.

В трубке послышалось недовольное кряхтение.

— Как же так, барон…

— Перенесите, — перебил я. — Это важно. Для общего дела.

Пауза. Поток тихого мата, приглушённый ладонью.

— Как скажете, барон. В два часа дня, значит, в два дня.

Я положил трубку.

Решение было принято. Но в груди остался ком. Я обменял один шаг, приближающий к личной мести, на шаг в неизвестность большой игры.

Правильно ли это? Интерфейс молчал. Ответа не было.

На следующий день возле портала меня ждала Анюта. В этот раз она была в тёмно-зелёном платье, как всегда безупречная. Её приветствие было вежливым, но лишённым каких-либо намёков на недавнюю близость. На мою попытку улыбнуться или сказать что-то лёгкое девушка ответила лишь кивком.

— Пойдёмте, — сказала она и повернулась, не дожидаясь ответа.

Мы шли молча. Сначала по знакомым коридорам её владений, потом спустились по узкой винтовой лестнице в подземный переход. Шли долго, по длинному, слабо освещённому каменному коридору, сложенному, явно, не один век тому назад. Потом снова поднялись — уже по другой лестнице, более широкой, с коваными перилами.