Системный Барон 3 - Миф Базаров

Самарский всплеснул руками, не зная, как выразить свою мысль. Я молча ждал, поставив на столик опустевшую чашку.

— Я хотел бы получить для него императорский патент. Он позволит сыну свободно заниматься изобретениями, имея при этом защиту Императора. Но уже месяц как наш монарх не принимает аудиенций. Боюсь, что скоро мы получим плохие известия.

— Что вы имеете в виду? — переспросил я, насторожившись.

Самарский вздохнул, его лицо омрачилось. Он встал, подошёл к окну и слегка раздвинул тяжёлый шёлк штор, глядя на улицу.

— Монарх болен, Дмитрий Григорьевич. Серьёзно болен. Об этом не говорят открыто, но в узких кругах… все уже знают, — мужчина обернулся ко мне, и в его глазах читалась тревога, не похожая на обычную деловую озабоченность. — Болезнь странная. Магическая. Никто не знает её природу. Делами управляет регентский совет во главе с князем Голицыным и… — он сделал паузу, понизив голос, — с министром Титовым.

Я вспомнил слухи: «Император ослаб», «дворцовые интриги», «регентство». Но чтобы настолько…

— А патент? — спросил я.

— Без личной подписи монарха или официального указа регентского совета он не имеет силы. А совет… — купец горько усмехнулся. — Князь Голицын большой консерватор, считает, что «новая машинная магия» подрывает устои империи и авторитет традиционных магических школ. Министр Титов — его позиция непонятна. Он молчит. А без их одобрения… — Самарскмй развёл руками. — Мои связи сильны, но не настолько. Я могу купить кого угодно в министерствах, но не в регентском совете.

Афанасий Кузьмич вернулся к дивану и сел, обхватив голову руками. В этот момент он выглядел не могущественным купцом, а отцом, который боится за будущее своего ребёнка.

— Если о Викторе узнают… его либо заставят работать на государство в каком-нибудь секретном институте, где он станет просто серийным номером в лаборатории, либо объявят еретиком, опасным для устоев. А таких в лучшем случае ссылают. В худшем… — мужчина не договорил, но смысл был ясен.

Я смотрел на устройство на столе.

— Вы ещё кому-нибудь говорили о нём? — спросил я.

Самарский резко поднял голову, его взгляд стал острым, почти подозрительным.

— Нет. Только вам. И… — он замялся, — и ещё одному человеку.

— Кому? — тут же насторожился я.

— Окорокову! Понимаете, когда мой сын пропал, «Управление имперской безопасности» только разводило руками и ничего не делало, а Алексей Николаевич землю рыл. Именно благодаря ему я имею честь быть знакомым с вами, барон Соловьёв.

— Кажется, заказчиков вашего Виктора так и не нашли? — уточнил я.

— Именно так. И знаете… — тихо произнёс купец, — Окороков до сих пор пытается их вычислить.

Вот это была для меня новость. Я думал, что бывший дознаватель уже давным-давно забыл об этом деле, а оказывается, он до сих пор ведёт параллельное расследование.

— Вот оно как? — удивился я. — По собственной инициативе? Или вы его наняли?

— И то и другое, — признался Самарский. — После того как вы вернули Виктора, официальное дело закрыли. «Похищение с целью выкупа неустановленными лицами» — стандартная формулировка, когда не хотят копать глубже. Но Окороков не смог смириться. Сказал, что почуял слишком много нестыковок. Что похитители действовали не как обычные бандиты. Слишком профессионально.

— И что он нашёл? — спросил я, чувствуя, как во мне вновь взыграл интерес.

— Пока немного, — Самарский понизил голос, хотя в кабинете кроме нас никого не было. — Похитители использовали маскирующие артефакты, которые не отслеживаются обычными сканерами. И самое главное — они не требовали выкупа. Значит, их интересовали способности самих детей.

Купец встал, нервно прошёлся по кабинету, а затем направился к своему письменному столу. Покопался в ящиках, доставая лист бумаги, и протянул его мне.

— Окороков считает, что за похищением стоит организация, которая отслеживает одарённых детей. Тех, кто мыслит иначе. Как Виктор.

«И как моя Алёнка», — подумал я про себя, но вслух ничего не сказал. Я взял в руки протянутый листок и замер от неожиданности. Это был рисунок с изображением рассечённого алмаза.

— Вот что нашёл Окороков. Необычный символ. Не напрямую. Через цепочку посредников, через оплату, через слухи. Он говорит, что эта организация существует в тени десятилетиями. Что они собирают знания, артефакты, а теперь, похоже, и людей. Особенных людей.

Всё это было очень странно. Одна и та же организация пыталась уничтожить род Соловьевых и род Авериных и похищала одарённых детей. Три абсолютно разных дела имеют одного заказчика?

— Я бы сам хотел поговорить с Окороковым, — обратился я к Афанасию Кузьмичу.

— О… Не стоит беспокоиться. Я уже сообщил ему о вашем визите, и Алексей Николаевич скоро будет тут, — купец заговорщически кивнул на чёрную коробочку на столе.

В этот момент дверь в кабинет приоткрылась, и в щель просунулась физиономия Виктора. Тёмные, не по-детски сосредоточенные глаза быстро осмотрели комнату, остановившись на мне.

— Пап, ты занят? — спросил он без тени робости.

Самарский мгновенно преобразился. Вся тревога с его лица слетела, уступив место сияющей улыбке.

— Виктор! Входи, сынок. Мы как раз о тебе говорили, — он широким жестом пригласил мальчика внутрь.

Тот вошёл, аккуратно закрыв за собой дверь. Витя сжимал в руках какую-то металлическую штуковину, похожую на сплетённые медные трубки с вкраплениями мелких кристаллов. Он подошёл ко мне и, слегка склонив голову, произнёс:

— Здравствуйте, Дмитрий Григорьевич.

Я вспомнил нашу последнюю встречу. Тогда мальчик застал меня горящим в огне собственной магии. До сих пор помню его широко раскрытые от страха глаза. Однако сейчас он смотрел на меня спокойно, без тени тревоги.

— Взаимно, Виктор. Твои изобретения впечатляют, — я кивнул на «Говорящий камень», лежавший на столе.

Мальчик покраснел, но не от смущения, а, скорее, от всплеска интереса.

— Это ещё сырое, — быстро сказал он. — Резонанс нестабильный на дистанции больше пяти километров, а в дождь вообще глохнет. Я как раз над фильтром помех работаю, — мальчик поднял медную конструкцию. — Вот, пробую скомбинировать кварцевый резонатор с серебряным усилителем. Теория говорит, что должно стабилизировать волну…

— Нет, — перебил я, — тут нужно более мобильное устройство. То, что у тебя в руках, слишком громоздкое и тяжёлое. Попробуй воспользоваться магическими рунами.

— Рунную стабилизацию? — Виктор нахмурил лоб, явно обдумывая предложение. — Но руны непредсказуемы, их нужно подпитывать силой, настраивать под каждого оператора.

— Не совсем, — возразил я. — Ты говоришь о традиционной магии, где руна — это канал для личной силы мага. Но что, если подойти к рунам как к готовым схемам? Как к деталям, которые уже имеют заданные свойства?

Витя замер, его глаза расширились. В них мелькнула искра, которую я видел у Алёнки на занятиях алхимией со Степаном.

— Вы хотите использовать руны как пассивные компоненты? — Виктор поставил своё устройство на