Системный Барон 3 - Миф Базаров

— С удовольствием, — ответил я, любуясь формами девушки.

Повисла пауза, и я повернулся к Аверину. Он стоял, словно в раздумье, закусив нижнюю губу.

— Саня?

— А… что?

— Ты пойдёшь гулять по Москве? — переспросил я.

— Нет, — друг отмахнулся. — Открой мне лучше портал, я тебя в форпосте подожду. Вымотался, устал. Отдохну там до твоего возвращения.

— Так, может, здесь местечко найдётся? — я вопросительно посмотрел на Анну.

— Нет, я лучше в нашей казарме посплю, — помотал головой друг.

— Ну как хочешь. Можешь «Ласточку» взять. Я пешком пройдусь.

— Спасибо. А что с проходом? Откроешь?

— Дима, отдай Александру ключ от московского телепорта. Портал уже признал тебя своим хозяином, поэтому пропустит без проблем.

Я кивнул и протянул другу артефакт на цепочке.

— Будь осторожнее тут, — он бросил на Анну короткий взгляд, полный нерастраченной подозрительности менталиста, и шагнул к порталу. Камень в руке друга вспыхнул, пространство заколебалось. Ещё мгновение — и силуэт виконта растворился в мерцании.

Анна повернулась ко мне.

— Он не любит Москву, — констатировала Трубецкая. — Здесь для него слишком много… болезненных воспоминаний. Да и сложно менталистам в больших городах.

Мы пошли по длинным коридорам мимо лабораторий, потом мимо каких-то хозяйственных комнат. Стены здесь были обшиты тёмным деревом, под ногами — толстый ковёр. Это напоминало скорее богатый особняк, чем научное учреждение. Хотя… было ли оно научным?

— Ты тут работаешь? — спросил я.

— Живу, — просто ответила Аня. И вдруг улыбка снова тронула её губы, но теперь в ней было что-то таинственное. — Хочешь взглянуть?

Вскоре мы свернули в узкий боковой коридор, и девушка остановилась перед дубовой дверью с латунной ручкой.

— Твои апартаменты? — поинтересовался я.

Анна загадочно улыбнулась.

Моё терпение, и без того истощённое перестрелкой, погоней и магическим перенапряжением, лопнуло. Всё это — её загадки, её вероятности, её холодный расчёт, который, чёрт побери, сработал…

Я не стал ждать, пока девушка откроет дверь. Шагнул вперёд, обхватил её за талию и, толкнув створку плечом, ввёл Аню в комнату.

Дверь с лёгким стуком захлопнулась за нами.

Комната оказалась небольшой гостиной с камином и книжными полками. Она больше походила на кабинет, чем на место, где живёт молодая девушка, если бы не широкий диван, застеленным мехами.

Анна не вырвалась. Она смотрела на меня с тем же изучающим интересом, с каким разглядывала при первой встрече на балу.

— Прямолинейно, — с улыбкой сказала девушка, и в её голосе я заметил нотки одобрения.

— Эффективно, — ответил я, прижимая Аню к себе и находя губами её губы.

Её рот податливо раскрылся. Я почувствовал, как девушка прильнула ко мне всем телом, а изящные женские ладони поползли вверх по плечам и обвили мою шею.

Она была самой опасной загадкой, с которой я столкнулся в этом мире. Дар девушки, позволявший ей жертвовать малым ради большего, мыслить категориями статистики, а не морали, одновременно отталкивал и завораживал.

Взять её вот так было смело.

Рискованно.

Шанс получить кинжал в спину в буквальном или переносном смысле я оценивал как пятьдесят на пятьдесят. Но иногда нужно просто перестать считать вероятности и действовать.

Позже, когда лучи послеобеденного солнца пробились сквозь тяжёлые шторы, я лежал навзничь, глядя на резной плафон на потолке. Анна сидела обнажённая на краю дивана, поправляя прядь волос. Её профиль в мягком свете выглядел хрупким, но я-то знал, какая стальная воля скрывается за этой милой внешностью.

— Ты вернёшься в форпост сегодня? — спросила девушка, не оборачиваясь.

— Обещал к вечеру.

— Тогда ещё успеем, — она встала и подошла к окну, отодвинула занавеску. — Хочешь увидеть Москву? Настоящую.

Она обернулась, и я невольно обвёл взглядом линию обнаженной упругой груди.

Все эти позы, её хождения взад-вперёд были лишь для того, чтобы я ещё раз притянул к себе и обнял. И, естественно, я не стал упускать такой возможности.

Выйдя из особняка, я ахнул.

Мы оказались у самого центра, недалеко от Кремля. Но вокруг был не мой привычный, суетливый, застроенный небоскрёбами город. Это была декорация к историческому фильму, в которую внезапно вписали элементы мягкого техномагического прогресса.

Дома в основном каменные, кирпичные, в стиле модерн или ампир, не выше пяти-шести этажей. Узкие улочки вымощены брусчаткой, но по ним бесшумно ездили роскошные машины.

И люди… Боже, эти горожане.

Женщины в изящных платьях с высокими воротниками и чуть расклешёнными юбками.

Мужчины в элегантных сюртуках или строгих костюмах-тройках. Многие из них использовали трости, но я теперь понимал, что далеко не все из-за хромоты. Это мог быть и артефакт, и спрятанный клинок, и просто статусный аксессуар.

В воздухе над домами то и дело проносились летающие транспорты. Витала атмосфера сдержанного достоинства, деловой активности и… денег. Много денег. Чувствовалось, что город живёт, дышит, торгует и правит с размахом, недоступным провинциальному Архангельску.

— Поражает? — спросила Анна, поправляя на плечах лёгкую накидку.

Я кивнул. Мы пошли в сторону набережной.

Аня была немногословна, но её редкие комментарии оказались точны и полны скрытых смыслов. Она показывала здания:

— Здесь заседает комиссия по магическим ресурсам.

— А вот там — главный офис «Западной торговой компании», ваш друг Самарский имеет там долю…

Когда мы вышли на площадь перед Кремлём, дыхание перехватило уже по-настоящему. От стен крепости веяло мощью. Сквозь кладку проступали призрачные очертания медленно пульсирующих рунных цепей.

Башни венчали кристаллы, собиравшие и преломлявшие солнечный свет в радужные сполохи. Купола соборов сияли золотом и самоцветами. Это была действующая крепость магической империи, и от неё исходила аура непоколебимой силы.

Заметил небольшой передвижной латок, от которого веяло холодком. Потянул девушку к нему.

— Мороженое. Пойдём угощу тебя, — в своём прошлом мире я очень любил мороженое, но вот невезение: в этом ни разу не пробовал.

Продавец, пожилая женщина в красном фартуке, ловко сформировала два шарика крем-брюле и подала их в вафельных стаканчиках.

Анна с довольной улыбкой взяла свою порцию и сразу укусила, а потом игриво посмотрела на меня.

— Ну, чего ты ждёшь? Кусай.

Я откусил. И обомлел.

Такое чувство, будто я до этого всю жизнь ел лишь бледную пародию на мороженое.

Это… это как найти эталон килограмма после жизни с гирьками из папье-маше. А это был настоящий эталон. Текстура, которую пытаются достичь все премиальные бренды, но всегда сбиваются на излишнюю воздушность или, наоборот, тяжесть. Мороженое было плотным, по-хорошему тяжёлым на язык, но таяло мгновенно не как ледяная крошка, а бархатным, насыщенным сливочным потоком. Вкус ванили был не приторным химическим «ванилином», а сложным, с едва уловимыми древесными нотами. А потом крем-брюле: хрустящие, горьковато-сладкие крупинки карамели, которые ломались на зубах,