Байки ночных таверн - Алексей В. Шокун

– Ты пришел не для того, чтобы просто пить, маг, – сказал он, кладя перед ним кружку эля. – Вижу, ты ищешь нечто большее, чем просто забвение.

Эйден поднял голову, и его взгляд был полон усталости и тяжести.

– Я ищу искупление, – произнес он тихо, его голос эхом отразился от деревянных стен. – Я был частью войны, которая поглотила все. Я был тем, кто развязал её, и теперь я пытаюсь найти способ остановить то, что я сам создал.

Бармен посмотрел на него, не испытывая жалости, но с каким-то внутренним пониманием. Он сам был свидетелем тех времен, когда магия использовалась, чтобы уничтожать, а не защищать.

– Ты хочешь остановить то, что не остановить? Ты что, думаешь, что магия может вернуть то, что было утрачено? – сказал бармен, слегка покачав головой.

Эйден вздохнул, его пальцы сжали чашу, и он зав его сердце поднялся настоящий шторм эмоцийл на несколько мгновений.

– Я не могу вернуть людей, которых я погубил, – сказал он наконец. – Но я знаю, что есть артефакт, который может закрыть те магические вратá, которые я открыл. Он был создан много веков назад и скрыт в одном из разрушенных городов. Я должен найти его, иначе магия разрушения продолжит разрушать этот мир.

Бармен подумал, глядя на Эйдена, и что-то в его глазах изменилось. Он понял, что этот маг не просто искал способ исправить ошибки прошлого. Он искал способ искупить свою душу.

– Ты не один такой, – сказал бармен. – Многим из нас, тем, кто пережил войну, нужно найти что-то, чтобы оправдать свою жизнь. Но ты прав – магия разрушения не исчезает. Она живет в каждом из нас.

Эйден кивнул, его взгляд был тверд.

– Я знаю. И я готов пройти через всё, чтобы найти тот артефакт и запечатать эту силу. Но я не смогу сделать это один. Я ищу союзников, тех, кто понимает, что без магии этот мир не выживет. Но и с магией… мы рискуем уничтожить всё.

Бармен взглянул на него с пониманием, и вдруг в его глазах появился свет.

– Если ты решишься, ты не будешь один. Но знай, путь этот не будет легким, и тебе нужно будет столкнуться не только с врагами, но и с тем, что ты сам создал.

Эйден встал, расплатился с барменом и, не говоря больше ни слова, покинул таверну. Он знал, что путь, который он выбрал, был трудным и опасным, но он был готов. В его груди горела искра надежды, что, несмотря на всё, он может найти способ остановить то, что было разжигато им.

Таверна «Буря в Чаше» вновь наполнилась шумом, но те, кто слышал его слова, не могли забыть магов, которые когда-то освободили разрушение. И теперь один из них возвращался, чтобы попытаться остановить его – не с мечом, а с магией, которая могла спасти или уничтожить всё.

Эйден вышел в ночную туманную бездну, и его шаги эхом отдавались среди мракa леса. Вокруг тишина, которая словно опустилась на всех, как тяжёлое одеяло, и только ветер шуршал в листве, как если бы сама природа наблюдала за ним. Он шел к старым руинам, забытым городам, где, по слухам, хранился артефакт, способный изменить баланс мира. Но этот путь был не только физическим – это был путь внутрь себя, путь к прощению, которое он знал, что не может найти.

Прошло несколько дней, прежде чем Эйден достиг того места, которое искал. Он знал, что на его пути будет не только магия, но и свои собственные демоны. Каждое мгновение, проведенное в одиночестве, заставляло его вспоминать о тех, кого он погубил, о городах, которые разрушил. И каждый раз, когда его магия начинала сиять в ответ на его призыв, он ощущал на себе тот же самый груз – тяжелый и необратимый.

Он подошел к древним стенам разрушенного храма, из которого не было слышно ни одного звука. Этот храм был покорён временем и заброшен магами ещё много веков назад. По древним рунам на стенах Эйден понял, что он подошел к месту, где магия не только была заклята, но и заточена.

Внутри храма царила тишина, темнота и разрушение. Под ногами скрипели обломки камня, и сам воздух был пропитан той же магией, что Эйден когда-то использовал – магией разрушения, которая оставила следы в каждом камне, в каждой трещине в стенах. Он шагнул внутрь, не оборачиваясь, и по его лицу пробежала тень боли и разочарования.

В центре храма стоял пьедестал, и на нем лежал артефакт – темный камень с рунными знаками, которые сверкали слабым светом. Эйден знал, что это был тот самый артефакт, который мог запечатать магию разрушения, но он также знал, что сила, заключенная в этом камне, была опасной. Маги прошлого оставили его в этом месте, понимая, что те, кто попробует использовать его, могут быть уничтожены.

С каждым шагом, который Эйден делал к пьедесталу, его рука тянулась к камню. Он мог уже чувствовать магическую ауру, которая витала в воздухе, но в его сердце оставалась тревога. Он знал, что прикосновение к этому артефакту может быть опасным. Он мог как закрыть прорванные барьеры магии разрушения, так и высвободить её, на этот раз навсегда.

Но Эйден был решителен. Он поднял руку и коснулся камня.

В тот момент вся магия, скрытая внутри, пробудилась. Весь храм задрожал, и тьма охватила Эйдена. Магия разрывала пространство, как будто сама вселенная начинала ломаться. Эйден почувствовал, как его силы ускользают, как тёмные заклинания охватывают его, но он сдерживал их. Он знал, что если не остановит их сейчас, это поглотит всё.

Его сознание наполнилось образами разрушенных городов, голосами тех, кого он потерял, теми, кого поглотила война. Он слышал крики, видел лица тех, кого сам убил с помощью магии разрушения. В этот момент он понял, что его искупление не в том, чтобы использовать магию для защиты. Его искупление было в том, чтобы понять, что истинная сила магии – в её контроле и ответственности.

Он сосредоточился, собрав все силы, и произнес заклинание, которое он выучил ещё в древней школе магии. Он закрыл глаза, чтобы не увидеть ту тьму, которая пыталась поглотить его, и начал призывать магию не для разрушения, а для восстановления баланса. Камень начал светиться ярче, а тьма отступала, как если бы сама магия подчинялась его воле.

С каждым произнесённым словом его тело наполнялось не только силой, но и болью. Он знал, что этот акт искупления может забрать