Планета Хаоса - Константин Константинович Костин

безмолвной женщиной, и приготовились слушать, как я буду выкручиваться. Я прислушался к внутренним ощущениям. В голове сонливости не наблюдалось, в желудке тоже ничего, кроме сытости. С пищей все было в порядке, да и поесть в любом случае стоило. А вот стоит ли оставаться здесь на ночь? Не нравиться мне тот масляный взгляд, которым благочестивый старец полирует нашу принцессу. Кто его знает, как здесь относятся к женщинам. Вдруг их мнение касательно компании на ночь во внимание не берут, а нашему хозяину захочется молодого тела… Внезапно я понял, что готов загрызть за Ану любого сектанта без соли и перца.

— Вам плохо? Неужели пища была негодной? — мое состояние слишком уж четко нарисовалось на лице.

— Нет, нет, — растянул я губы в улыбке, которая вышла кривоватой и вообще не получилась, — ваша кухня просто бесподобна. При всем при том неотложные дела требуют, чтобы мы отказались от гостеприимно предложенного нам ночлега и отправились на станцию железной дороги.

Ана раскрыла рот и закрыла его. Надеюсь, ее обида за мой подстольный пинок не будет слишком сильной, мне показалось, что она намеревается узнать какие такие не терпящие отлагательства дела не дадут ей провести ночь в теплой и уютной постели.

— Станция не так уж и далека, но на дворе уже ночь, вы не боитесь заплутать во мраке? И поезд уже прошел, скоро должны прибыть наши братья, встречавшие его.

— Спасибо за хлеб, за соль, — вытянулся из-за стола Гратон. Следом за ним выкарабкалась Ана, решившая разобраться со мной позднее. Я тоже поднялся. Старец глядел на нас некоторое время, как будто размышлял, не свиснуть ли свою банду, чтобы связали нас в рулончики.

— Я провожу вас до ворот, — наконец пришло решение, — к моему глубокому сожалению выделить вам лампу в дорогу невозможно по причине чрезвычайной дороговизны оных и, вследствие сего, их малого количества в нашей общине…

— Понятно, — перебил я его, — мы не в обиде.

…Когда окажемся подальше отсюда, я смогу вздохнуть спокойно. Неспокойно на душе…

— Что еще за дела? — ткнула меня в бок недовольная Ана, когда мы спустились с крыльца и остановились, ожидая нашего провожатого с фонарем. Принцессу после плотного ужина тянуло в сон и не тянуло на холодную и темную дорогу.

— Мне здесь не нравиться, — отрезал я.

— Ну и иди. А мы останемся, — капризно надулась Ана.

Я собрался возражать, но тут на крыльцо выполз старец и пришлось заткнуться. Мы тронулись к выходу. Немного не доходя до калитки пришлось остановиться: проем был загорожен людьми, в темноте смотрящимися неприятно и пугающе.

— Это наши братья вернулись со станции, — радостно возвестил старец, — Братия, вы встретили тех людей, которых нам приказал найти хозяин? Где они?

…А я думал хозяин здесь ты… Это было все, что успело прийти мне на ум.

Рука старца подняла фонарь, приветствуя новоприбывших. Свет упал на наши лица, осветив их, может быть и не слишком ярко, но этого хватило…

— Вот они!! — толстый палец впередистоящего указал на нас. — Хватай их!!

Среагировать никто не успел. Кроме сектантов. Нас скрутили, мы и пискнуть не успели. Вернее пищать можно было сколько угодно, а вот сопротивляться не удалось бы: нам с Аной быстренько загнули руки за спины поставив в неудобное (и я бы даже сказал — неприличное) положение. С Гратоном им пришлось повозиться… Нет, он не сопротивлялся, но попробуйте скрутить человека, который даже согнувшись был выше ростом любого из напавших, и к тому же даже и не думает сгибаться. Наконец его подняли на плечи и потащили на манер бревна. Сзади поволокли меня и сопевшую принцессу, у которой от избытка переживаний даже слов не находилось. Нас всех молча (а все происходило молча, без выкриков типа: «Давай, вяжи его!» и «Ах ты так!!») оттранспортировали к земляному бугру торчавшему между домами как прыщ на ровном месте. Помню, еще вечером подумал: «Зачем они там земли насыпали?» В боку холмика была дверь, видимо ведущая под землю… Ее распахнули и попытались пропихнуть внутрь сенатора. С третьей попытки его все-таки сложили пополам как перочинный нож и бросили в черное отверстие. Послышался глухой грохот. Следом метнули принцессу, а уж затем полетел и я…

Скатившись по лестнице я сбил с ног только что вставшую Ану и впечатался в стену. Вслед пролетели наши вещи, саквояж ощутимо въехал по загривку. Дверь захлопнулась, лязгнул замок.

Внутри было не так темно и сыро, как стоило ожидать от подземелья. Однако бодрости интерьер не внушал…

Слева от лестницы, сбитой из толстых дубовых досок, находился закуток примерно так три на три метра. И в высоту два. Сделано все было на совесть: бревенчатые стены, потолок, пол из тесаных плах… Нары по краям… Тот еще погребок. Тюрьма.

Гратон уже сидел на нарах справа от меня и отряхивал от возможной пыли свой цилиндр. Даже без головного убора его голова плотно упиралась в потолок. Рядом с ним присела на краешек принцесса, робко оглядывающаяся по сторонам. Смотрите, смотрите, ваше высочество, небось в камере сиживать до сих пор не приходилось. А тут все, что полагается: нары, бадья-параша в углу под лестницей, постоялец… Опа.

В левом углу на нарах сидел человек. Свет, падающий от свечки, стоящей на полочке, не позволял разглядеть его (тем более голова была склонена и длинные светлые пряди плотно завешивали лицо, только пучок волос на затылке торчал), но можно было сообразить, кто перед нами. По черной рясе и кресту на груди. Священник.

Вздрогнула Ана: она только что увидела, что мы здесь не единственные жильцы. Несмотря на немаленький рост незнакомый батюшка как-то не сразу попадался на глаза. Сенатор скучным взглядом скользнул по нашему товарищу по несчастью и продолжил более важное занятие: очистку цилиндра. Принцесса глазами и кивками показала мне подойти и поговорить. Что поделаешь, придется… Я присел рядом с незнакомцем:

— Здравствуйте.

…Понимаю, неоригинальное начало разговора, но я же не с девушкой знакомлюсь…

— Добрый вечер.

Вот это голос! Меня даже слегка отшатнуло в сторону. Таким басом не проповеди читать, а армии в бой отправлять.

— Вы кто?

— Человек.

— И на том спасибо…

…Мог и подальше послать…

— … а поконкретнее?

Меня опять бросило в сторону: священник резко (а главное внезапно) выпрямился и откинул свисавшие на лицо волосы. Мда. На служителя веры он был похож как я на школьницу: грубые черты лица, перебитый когда-то нос, несколько мелких шрамов, глаза, серые и недружелюбные… Внешность скорее старого, битого жизнью солдата-наемника. От образа священника только коротко стриженая, светлая, чуть кучерявая