Изгои Рая - Сергей Юрьевич Михайлов

я бы закончил все прямо здесь, в холле. Их ответные выстрелы только смешили. Мало того, что почти все они использовали «пистолеты», так еще и стреляли, как будто не глядя. Это просто дурдом! Они могут воевать только с такими же, как они. Сойтись в рукопашную и валить друг друга секирами. Мне было обидно – красиво задуманная операция для Рангунов явно выглядела как обман. Они не привыкли, что их перебьют еще до начала настоящей схватки. Придется что-то придумать, иначе эффект будет совсем не такой, какой хотел я.

 Однако сейчас рано. Их еще слишком много, и они чувствуют, что могут победить. Я выбросил пустую кассету и вскочил. Пора менять огневую точку.

Все шло к тому, что все эти бойцы «героически погибнут». Я уходил все выше, Рангуны преследовали меня, но я еще ни разу не дал им приблизиться на расстояние ближе десятка метров. По мере того как мы поднимались выше, это становилось делать легче. Количество коридоров, ведущих наверх, уменьшалось, и мне стало легче. Теперь они могли атаковать только группой в четыре-пять бойцов. Я пристрелялся, и промахов у меня почти не было. Маркеры чаще всего окрашивались красным – тяжелое ранение, ведущее к летальному исходу. По переговорам, которые я прослушивал с самого начала, я понял, что весь их энтузиазм исчез. Солдаты уже не надеялись добраться до меня. Их реплики подтверждали то, что я думал. Рангуны посчитали этот бой ненастоящим. Они явно уже не хотели атаковать и шли лишь потому, что им нельзя было отказаться. Все-таки армия. Никакого уважения я сегодня не заработал. Убивать на расстоянии – это не настоящая война. Хоть я и усмехался про себя, что они идиоты, которые не видели настоящей войны, но надо было спасать ситуацию. Я решился. Пересчитал здоровых, не раненых. Примерно – чуть больше десятка. Конечно, это все равно много, но тут, в коридоре-тоннеле башни, они не смогут напасть толпой. А по одному, я, надеюсь, справлюсь с ними.

Чтобы все получилось реалистично, я разыграл настоящий спектакль: сначала зло выругался, потом изобразил чуть ли не истерику. После этого обозвал оружие, приходящее в негодность, в самый неподходящий момент, непотребным словом, а чуть позже запустил якобы заклинившую винтовку в стену. Она отлетела прямо под ноги спрятавшимся за поворотом солдатам. Через секунду оттуда выглянул первый. Как только он понял, что я действительно выкинул ствол, под сводами тоннеля раздался рев. А потом я услышал, что Рангун предупредил всех. В наушнике поднялось такое воодушевление, что я немного испугался. Они просто рвались отомстить мне за свое унижение. Как я понял, «легкораненные» тоже направились наверх. Похоже, я переоценил свои возможности. Надо было все-таки сократить количество противников хотя бы до пяти.

Но теперь думать об этом поздно. Я вырвал из контейнера нож и шагнул навстречу рангуну. Оскалился, чтобы враг увидел мои клыки, и зарычал. И в тот же момент меня опять накрыла волна ярости. Я снова попал во власть схватки. Лишь бы не убить никого, – мелькнуло у меня в голове, но я тут же забыл об этом. Железы вбросили в кровь кучу гормонов, и я растворился в этом пламени…

***

Я очнулся. Рангун, которого я держал за горло, прижимая к стене, испуганно таращил глаза и хрипел, пытаясь что-то сказать. Острие моего ножа застыло в сантиметре от глаза рептилии. В ушах звенели крики Рангунов:

– Инструктор, остановитесь! Не убивайте его!

Я хрипло выругался и отпустил горло солдата. Тот сполз по стене на пол. Я одним движением убрал нож в контейнер и повернулся. Двое Рангунов, вопившие до этого, сразу замолчали. Я смотрел на то, что натворил, и отчетливо понимал, что мне больше никогда не стоит устраивать учебные схватки. Потому что я забываю, что бой учебный, с первым взмахом ножа. Три тела лежали вдоль коридора, а еще двое сидели, прислонившись спинами к стене. Несколько секунд я пребывал в прострации, тупо уставившись на дело своих рук. То, что этих солдат убил я, сомневаться не приходилось – и лапы, и нож – все было залито кровью. Даже на губах я ощущал вкус крови. Наверное, я выглядел как мясник.

Вдруг одно из тел дернулось и ожило. Рангун перевернулся и начал подниматься. Блин! Какого… я стоял? Надо спасать их! Ведь они могли быть только ранены. Я хотел броситься к лежавшим, но один из тех, кто кричал, остановил меня. Похоже, он понял, о чем я думаю.

– Они живы… Сейчас появятся медики. Мы давно вызвали.

Я выдохнул. Значит, подсознательно я все-таки контролировал себя. Никого не прикончил. Но все равно я теперь не знал, как вести себя с подчиненными. Что они обо мне думали?

Но все оказалось совсем не так, как я себе представлял. Эти двое шагнули ко мне. Глаза их горели.

– Инструктор! Вы просто бог! Вы победили!

Потом они оба в один голос закричали в рацию:

– Он смог! Мы не прошли! Он победил!

 Внизу, за поворотом коридора, и в моем наушнике взорвался ликующий рев. Челюсть у меня отпала: они что, радуются моей победе? Тому, что не смогли справиться?! Мне не верилось. Я бы точно не радовался. А был бы злой, как черт. Но это оказалось именно так. Когда мы спустились в холл, там уже ждала толпа «фанатов». При виде меня они все замолчали, вытянулись, как на параде, и дружно вскинули сжатые в кулак лапы. Приветствие спецназа. Потом они снова взревели и кинулись ко мне. Я не успел даже понять, в чем дело, как десятки лап подхватили меня. Сначала я дернулся, чтобы вырваться, но потом до меня дошло, чего они хотят. Так, на плечах ликующих солдат меня вынесли из здания. Снаружи ждали еще несколько десятков Рангунов. Это были первые выбывшие. Пятно маркера на их комбинезонах начало уже исчезать. Эти тоже вскинули кулаки. Черт! Это было приятно. Я даже не ожидал, что мне понравится слава. Ни разу в жизни я не переживал такого. Похоже, я слаб на фанфары в мою честь. Надо быть осторожнее. Критичнее относиться к себе.

Ладно, разберемся. Однако надо восстанавливать порядок. Я остановил своих носильщиков, спрыгнул на землю, поправил амуницию и уже хотел скомандовать построение. Но меня опередили. В нескольких шагах от меня в воздухе возникла фигура, потом рядом вторая. Мгновенно воцарилась тишина. Оба Свагла шагнули ко мне.

– Кто это? – спросил один.

– Не знаю. Какой-то Рангун, – ответил второй.

Я не сразу сообразил, что Высшие говорят обо мне. Могли спросить