Кротов 2. Книга вторая - Сергей Юрьевич Михайлов

справляется с этим лучше людей. Все молчали и переглядывались. Вовка не отрывал глаз от боевых катеров, висевших на прикрытии. Но те, как и при взлете предыдущего бандитского флаера, не среагировали. Однако Кротов все равно не расслаблялся. И лишь когда машина вышла на прямую, и крыша Дома Кристалла стала быстро уменьшаться, он шумно выдохнул и вытер пот со лба. Потом спросил, ни к кому не обращаясь:

– Что это было?

– Вон она, наверное, знает, – Сапаренд кивнула в сторону Снежи. – Эти первые были похожи на МРОБОвцев.

– Ничего я не знаю, – раздраженно ответила та. – Неужели думаете, я бы молчала?

– Прекратите все! – Кротов прервал возможную свару. – Но это точно было похоже на них. Во всяком случае, все они были в наших спецназовских брониках. Может, принцесса как-то вызвала?

Вспомнив про принцессу, он сразу вспомнил, что так и не сказал остальным про её звонок.

– Когда ты пошла взрывать проход, Гелия по связи пробилась ко мне.

И сразу, предваряя ненужные вопросы, добавил:

– Поговорить не успели. Как раз в самый бой попала. Я только сказал ей, чтобы спряталась и ждала, и все, связь исчезла. Где она, что с ней, ничего не сказала.

– Ладно, хоть знаем, что жива. То, что вышла на связь – хороший знак. Будем готовить все по новой. Главное, узнать, где она.

И показывая, что тема закрыта, спросил о другом:

– Есть соображения, почему нас отпустили? Или мы вообще их не интересуем?

Кротов не мог знать, что за свой благополучный отлет они должны быть благодарны «диспетчеру» уважаемых. Но не тому, что оставили связанным в его комнате, а другому, его сменщику. Тот сидел в операторской, под стволами спецназа СГБ, и делал то, что они приказали. Он должен был продолжать контролировать жизнь комплекса так, будто бы ничего экстраординарного не происходило. Чтобы никто ничего не понял и не вздумал вмешиваться. Все должно было двигаться своим чередом, просто все службы комплекса и посетители не должны приближаться к району боевых действий. Не должны даже замечать. Ну и конечно, он обязан немедленно поставить в известность военных, если сам заметил бы что-нибудь необычное.

СГБ ничего не сказали о цели операции, поэтому «диспетчер» находился в полной уверенности, что она связана с делами Дома Кристалла. А этика жизни «уважаемых людей» требовала отказаться от любого сотрудничества с властями. Помогать официальной власти – позор для любого «уважаемого». От этого не отмыться. Семья прежде всего. По-настоящему, он должен был просто бросить работу или как-нибудь навредить законникам. Но он всего лишь человек, поэтому на прямую конфронтацию не пошел. Кому охота поймать иглу в затылок. Но саботировать по-тихому смелости у него хватило.

На всякий случай «уважаемого» контролировал офицер. Он сидел рядом и также наблюдал за голограммой над тактическим столом. Но у каждой работы есть свои маленькие секреты, которые неизвестны широкой публике. Будь рядом с «диспетчером» настоящий агент СГБ, он, возможно, и заметил бы небольшие помарки в изображении. Но тут сидел обычный спецназовец. Специалист по стрельбе, дракам и убийствам. Поэтому саботаж удался. Увидев, как сквозь дыру в стене с места боя сбегают пять человек, он сразу решил, что это люди Дома Кристалла. А кто еще мог находиться в комплексе? И сбегали они от представителей власти. Вот им помочь он мог. Это было в его власти. Небольшая незаметная манипуляция – и эти люди стали невидимы для системы наблюдения.

А когда они вышли из района оцепления, то и вовсе стали никому не интересны. Так что вылет их флаера СГБ санкционировала. В данное время их совсем не интересовали бандитские дела. Даже если они летели убивать кого-то. Так и произошло, что Вовка и его команда летели сейчас в сторону космопорта, и Кротов снова сплевывал через плечо. Снова все происходило не к добру.

Глава 19

Жао проснулся и, еще не открывая глаз, радостно улыбнулся. Он чувствовал прилив сил и ощущал, что тело налилось здоровьем. Хотелось вскочить, и… И тут же настроение его упало – он понял, что с ним происходит и где он. Он очень любил свое тело и очень о нем заботился, поэтому ежемесячно проходил оздоровление в медмашине и прекрасно знал, когда просыпаешься с таким настроением.

Он открыл глаза и уже не удивился, увидев синий щадящий свет внутренностей медкапсулы. Мозг тоже очистился, и он вспомнил все до того момента, когда принцесса начала его целовать. Как он попал в медмашину, он вспомнить не смог.

Медмашина определила, что он очнулся, и крышка медленно поехала вверх. Человек, стоявший у капсулы, смотрел на Жао отстраненно, с холодным любопытством, как на подопытное животное. Потом повернулся и приказал кому-то:

– Оденьте. Накормите и приведите ко мне.

Жао молчал. То, что он увидел, без слов говорило о том, что его дела плохи. Насколько он разбирался в отличиях Кармадонской военной формы, перед ним сейчас стоял Центурион очень высокого разряда, второго или даже первого. Значит, он попал все-таки к Легионерам или даже СГБ. Уровень офицера, которого он только что видел, ясно говорил, что они знают о нем многое, и вполне возможно, даже знают, на кого он работает. Это с одной стороны напугало, но с другой, наоборот, успокоило. Если знают, что он помощник самого Гигрея Стванса, то и отношение будет соответствующее.

Но обдумать это ему не дали. Появившийся в поле зрения мужчина в медицинском комбинезоне жестом показал, что надо вставать.

Через полчаса Жао сидел на жестком стуле в небольшом кабинете со спартанским убранством. Еще раньше, когда его готовили к этой встрече, он определил, что находится на корабле. Труда это не составило – он сам полжизни провел в этих железных коробках. Сейчас он воочию видел то, про что знали все в Империи и над чем всегда смеялись – показную скромность и непритязательность быта офицеров Легиона, даже самых высших. Убранство кабинета говорило само за себя: ничего лишнего. Рабочий стол с тактической накладкой, на стене плоскостной экран и небольшой блестящий аппарат справа от сидевшего. Ничего не говорило о том, что это рабочий кабинет высшего офицера, кроме того, что за столом сидел Центурион самого высокого разряда. Жао представил кабинет какого-нибудь Генерала Космического Флота Великой Звездной Империи и усмехнулся.

– Над чем смеемся? – вежливо поинтересовался Центурион. Это первый вопрос, что он задал. До этого он несколько минут просто молча смотрел на Жао. Смотрел он так же, как звучал его голос. Вежливо–равнодушно. Он опять замолчал. И Жао понял,