Теория Хаотического синтеза - Николай Львов

Без абсолютно какого-либо труда я попал в метро, оплатил вход и спокойно прошел… Ну как спокойно. Ох уж эти старые турникеты, которые смыкаются за тобой с инфернальным грохотом. Эх, да, были времена… Хотя тут они, эти самые времена, еще есть.

Сел в старенький (ну, сравнительно) вагончик метро, я проехал две остановки и снова вышел на просторы морозного Петербурга. Дальше я по главным улицам прошелся до Спортмастера, где на всякий случай купил аж три пары перчаток.

А потом я решил срезать через дворы.

Решение мое было продиктовано простым желанием пройтись по ночному городу, еще снежочек пошел такой пушистый, в общем, кайф.

Иду я по темным дворам, любуюсь светом в окнах, изредка светом гирлянд, танцем пушистых снежинок в свете уличных фонарей, как вдруг:

— Ха, че, ёпта, – после чего послышался сочный звук, именно такой, когда человек собирает слизь из носа, загоняет в глотку, после чего роскошно сплевывает на пол. Фу.

— Ха, да, ёпта, зырь чо, – послышался второй голос, после чего я услышал глоток, – Фраер идет, с сумочкой бл, – Да, я взял спортивную сумку, чтобы не таскать перчатки в карманах.

— Че, бл, пацанчик, есть фончик на погонять? Звоночек важному человечку сделать надо, ёпт, – с ехидцей раздался первый голос.

Я наконец решил обернуться.

Из ближайшего подъезда (простите, конечно же, парадной!) вышли трое. Все в спортивках с тремя полосками и в легких куртках, шапки только на двоих, да и те чисто символические, едва прикрывающие кончики ушей. Сказать, что на этих трех лицах не было печати интеллекта – значит, оскорбить тех, кто этой самой печатью обделен. Из вооружения я видел у одного из них банку Балтики.

— Че молчишь, ёпта, – сказал первый и снова сочно сплюнул. Пацанчик был выше своих товарищей и явно был заводилой.

— Череп, да он просто немного в опаске, ёпта, – резонно возразил коротышка с пивом, – Я б тож, увидав таких господ, как мы…

— Гы-гы-гы, – загоготал прежде молчавший третий, больше всего смущавший меня размахом плеч.

— …насторожился, бл. Так чо пачом, пацанчик? Проезд оплачиваем, ёпта.

— Вообще-то, господа, я алхимик, – спокойно заметил я.

— Да ну нах, – притворно поразился первый, – Шуруп, зырь, еще одаренный. Прям как ты.

— Прям как я, – согласно кивнул третий и, повинуясь его воле, откуда-то из-под снега прямо ему в руку вынырнул осколок кирпича.

— Банка, мне кажется, пацанчик не догоняет, что таких как он, мы уже научились раздевать. С какого района, паря? – после обращения к другу-резонеру, спросил меня дылда-Череп.

— С Университета, – пожал я плечами.

— Бла-ародие пожаловало? – уточнил Банка.

— Да нет, я из простых, – решил я дальше посмотреть на развитие ситуации.

— Та тем более, ёпта, – сплюнул Череп, – Давай мы с тобой, паря, обойдемся без расшаркиваний, знаешь, все чин по чину. Оставляй звонилку, и уйдешь без фонарей. Нанесенных камнем по дуге, хых.

— Было бы лучше сказать «нанесенных дистанционно», – заметил я. Происходящее начинало немного забавлять.

— У-умник, с-ка, – съел часть последнего слова Банка, – Че, Шуруп, кань паре навыки, ёпта.

— Да ну! – резко выкрикнул Шуруп… кидая в меня камень. Быстро, стоит признать, но я уже видел и пострашнее прикольчики.

Так что я просто шагнул в сторону, а камень мягко погрузился в свежий снег.

— Шуруп, – посерьезнел Череп, – Давай сразу вали его, все возьмем.

— Да ну! – оскалился Шуруп.

И топнул ногой. Земля ощутимо вздрогнула, а я же кое-что припомнил. Обучение магов не обязательно должно совершаться в стенах Университета, да и в целом какого бы то ни было высшего образовательного учреждения. В конце концов, если у тебя есть дар, еще не факт, что ты одарен. Ну вы поняли. Так что по всей стране, а то и по всему миру для магов, не желающих сильно выскакивать на передние строчки рейтингов, двигать науку и все такое, были организованы техникумы. Вот, походу, у нас есть такой учащийся, которого явно затачивают под какого-нибудь строителя-трубопрокладчика. А что этот студент может устроить небольшое землетрясение в пределах одного двора, так это побочный эффект.

Впрочем, на одном сотрясении дело не закончилось. Мне повезло, что я алхимик, и в последнее время своей физухой занимаюсь очень плотно, так что локальное содрогание земли лишь заставило меня сбиться с шага. А вот Шуруп следовал своей простой тактике – сделать землетрясение и, пока враг встает, броситься на него с каменными кулаками. Как я это понял? Вы не поверите – он бросился на меня, размахивая руками, одетыми в каменную корочку.

Шаг назад, он широко замахивается правой. Поднырнуть под удар и основанием ладони вдарить по подбородку. Шуруп резко остановился, глазки помутнели, а значит, закрепим успех двумя короткими джебами в морду и одним в душу.

Бугай от последнего удара попросту отлетел на пару шагов и упал спиной в снег. Я же посмотрел на остолбеневших гопников.

— Позвольте отрекомендоваться, Марк Ломоносов, – сделал я шутовской поклон.

— Ломоносов, – протянул Банка.

— И вы очень вовремя, – улыбнулся я и достал из кармана блокнот.

Как раз за время поездки в метро довел проблемную печать до ума. Думаю, время испытать. Я вырвал лист с прорисованной печатью из блокнота, присел на корточки и сунул руку с листом прямо в снег.

Повезло: под слоем пушистого снега оказался асфальт. Не бетон, но для испытаний сойдет. Создав ток энергии в руке, я что было сил кинул те крохи ци, которые мог выдавить из себя, в асфальт прямо сквозь печать. Печать класса «твердое/жидкое/форма/твердое».

Повинуясь моей воле, асфальт потек. Он не стал полностью жидким, скорее как плотное тесто для блинов. Лужица получилась небольшая, всего сантиметров сорок в диаметре. Но большего-то мне и не надо.

Я заставил край лужи затвердеть обратно, а противоположный – размягчиться. Поняв, как это сделать, что заняло порядка секунды, я буквально заставил лужу метнуться под снегом к противникам. Дальше самый сложный момент.

Как только лужа оказалась между Черепом и Банкой, я заставил лужу выстрелить тупыми шипами, одновременно заставляя их отвердевать. Как итог, оба гопника свалились на снег, подвывая и держась за прочно отбитые голени. Хах, пусть скажут спасибо за то, что шипы не были острыми.

— С-ка! – вопил Банка,