Теория Хаотического синтеза - Николай Львов

— Мразь ёпта! – ругался сквозь зубы Череп.

Не, не скажут.

— Я чрезвычайно надеюсь, что произошедшее заставит вас хоть немного задуматься о том, как вы проводите свое время, – сказал я им, после чего подумал, и заключил: – А чтобы урок запоминался лучше, выворачивайте кармашки. Ваши копейки мне не нужны, но урок должен быть уроком.

Из дворика я выходил, став богаче на пятихатку. Вряд ли они отдали мне, все что было в кармашках, но мне и вправду много не надо было. Вообще, мой самый главный трофей – это полноценная работающая печать класса «твердое/жидкое/форма/твердое». Это так-то уровень четвертого курса, на минуточку.

А если самая сложная печать работает, то, значит, и все остальное приложится. Осталось только сделать.

***

— Я еще не совсем понял, как этим работать, – нахмурился Кирилл, рассматривая ручной заклепочник как некую экзотическую тварь.

Дело уже было на следующий день, и мы уже выгравировали печати на кусочках металла, придали им форму, даже расположили на перчатках туда, где они должны быть, и теперь Кирилл мучался с заклепочником.

— Да разве ж что-то непонятное? – я взял у него заклепочник. Впрочем, и я такой уже давно не видел. Я все как-то сваркой, знаете ли… – Смотри ёпта… Вот привязалось… Смотри! Вот так взял, и уот так уот.

Заклепочник громко щелкнул, намертво прибивая листик железа три миллиметра к перчатке наподобие байкерской.

— И уот так уот! Уот так уот! – с каждой моей фразой заклепочник хрустел, но забивал клепки. Прерывался я лишь на ручную перезарядку этой машины судного дня.

— Кажется, понял, – задумчиво кивнув, сказал Кирилл.

После чего спустя минуту приклепал рукав мантии к столешнице. Как у него вообще это вышло?

Освободив друга, я громко скомандовал:

— Перерыв! Сколько можно…

— Заниматься хренью, – тихо прошипела Анна, но я сделал вид, что не услышал.

— …работать, в конце концов. И вообще, уже шесть вечера почти.

— Точно, чуть не забыл! – вскинулся Кирилл.

— Черт! – встрепенулся Антон, – Пофиг на Сайлент Хилл, Боря, потом допройдем. Включай кабельное, на СТС, быстрее!

— Я к атанору, у меня еще ничего не готово! – всплеснула руками Лидия и смазанной тенью метнулась к яйцеобразной печке.

— Быстрее, быстрее! – поторопил я ее, после чего возвестил миру: – Скоро начинается Галилео! А заодно отметим и мой маленький триумф.

— Что за триумф? – поинтересовалась Унтерцельс. Когда начиналось Галилео, она вдруг становилась немногословным, но хотя бы каким-никаким собеседником. Желчь, видимо, перекрывала себе.

— Расскажу как-нибудь потом, – отмахнулся я, доставая из сумки две пачки сухариков «Емеля» и две бутылки «Виноградного дня».

А из телевизора уже мерцала оранжевая заставка лучшего околонаучного шоу на планете.

Глава 19. Пошаговый самоучитель "как сделать крутую губку"

После серии «Галилео» мы доделали мне перчатки, после чего до привычных семи вечера я сдался и корпел вместе со всеми над рунными цепочками. Надо Аннушку нашу задабривать хоть иногда.

Но мыслями… Мыслями я был в другом месте. В конце концов, мало сделать перчаточки, надо их еще как-то обкатать. И на ком – тоже были мысли.

Но все потом. Сначала – поганый рефрижератор. Забавно, но после моей отповеди стало одновременно и хуже, и лучше. Лучше в том плане, что поток желчи со стороны Унтерцельс уменьшился. Хуже в том плане, что этот карманный фюрер прислушался (!) ко мне. А потому к рунным цепочкам футарка прибавились герметические звезды. Да ну твою же мать…

Так что, большую часть проделанной работы пришлось переосмыслять. Я, конечно, старался обратить внимание Унтерцельс на тот махонький момент, что звезды и футарк не сильно сочетаются, и надо реально потеть, чтобы их объединить, но кто я такой, правильно? Всего лишь Ломоносов, потомок сразу двух алхимиков из числа известнейших. Зачем слушать мою голову, в не й ведь только есть технологическое отверстие для помещения туда еды.

— Пр-роклятье! – прорычала милая, тонкая, сташестидесятисантиметровая Анна, – Надоело!

И вправду. Этот побочный аспект наших изысканий порядком всем надоел. Речь о саже и пепле.

Мы ведь действуем как? Обсуждаем рунную цепочку, рисуем ее на ватмане, запускаем, и тот, как правило, горит, с дымом и хлопьями пепла, что на удивление плохо отмываются и на удивление хорошо пристают к одежде. Так что после сессии экспериментов мы ходим немного чумазые. Серенькие такие, из-за пепла. Не хватает угольной сажи для художественной раскраски лица, а там пара тренировок, Борис на ударных, и мы сможем потеснить Kiss со сцены. Или что там сейчас популярно? Я точно не знаю, но вроде бы кто-то раскрашенный точно есть. И это точно не Evanescence.

В любом случае, пепел мы находили в самых неожиданных местах, что посреди лаборатории, что в своей одежде. И с этим надо было что-то делать.

— Господа, дамы, у меня есть небольшая мысль, – сказал я, осматривая Лидию, которая с хмурым лицом пыталась оттереть рукав мантии. Несколько колыхающееся зрелище зачаровывало.

— Просвети нас, мудрейший, – едко отозвалась староста, сдувая с носа пару хлопьев пепла. По соседству, на диване, прокашлялся Антон. Кажется, он что-то вдохнул.

— Нам нужен артефакт, – возвестил я, старательно не обращая внимая на кислоту, льющуюся изо рта Анны.

— Для приборки? – не поверила своим ушам Анна.

— Да.

— Ну а для чего еще тебе сделать артефакт? – взбеленилась староста. Отвечаю, в ближайшие полгода я ей всеку, – Может, чтобы тебе мантию накидывать на плечи? Зубную пасту на щетку намазывать?

— Аня, – тихо, но веско начала Лида, – Прибираюсь тут в основном я. Почему-то. И знаешь, после всей этой сажи, всех раз, что мне приходилось протирать каждую полку шкафа, мне действительно нужен артефакт.

— А я тут за полы отвечаю. Типа мою, – внезапно воскрес Антон, – И мне бы тоже не помешала тряпка с функцией пылесоса.

— Я!.. Это… Хмпф! – надулась Анна.

— Да мы все равно уже собирались расходиться, – попыталась успокоить старосту Лида, – Подумаем насчет этого завтра. Может, вон, Кирилл что подскажет.

— Не то чтобы подскажу, дамы, – Кирилл уже пять минут пытался избавить свои черные волосы от серого напыления. Получалось плохо, – Я не подскажу. Я просто укажу Марку на ошибки в вычислениях, мы поспорим, он