Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Нарисовал сам, — скромно ответил я. — Помогали Горлов и Гуниус.

— Надо запускать в производство, — твёрдо сказал Милютин. — Чем быстрее, тем лучше.

Отец посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты уверен, Никса?

— Уверен, папа. Эта винтовка прослужит полвека.

---

Винтовку приняли на вооружение в начале 1864 года. Назвали её «винтовка системы наследника цесаревича», но я настоял, чтобы добавили имена Горлова и Гуниуса. В документах она значилась как «трёхлинейная винтовка обр. 1864 года».

Заводы переходили на новые станки. Токарные 1К62, которые мы успели назвать «николаевскими», выпускали десятками. Фрезерные пока были в единичных экземплярах, но работали безотказно.

А я думал о следующем шаге. О двигателе, который изменит мир.

---

Дизель.

Рудольф Дизель родится через пять лет. Его двигатель появится только в конце века. А если сделать его сейчас? Если использовать то, что я знаю из учебников?

Я сидел над чертежами и вспоминал принцип работы дизельного двигателя. Сжатие воздуха до высокого давления, нагрев до температуры воспламенения, впрыск топлива, расширение газов. Всё просто, если знать. Но как объяснить это инженерам, которые никогда не видели ничего подобного?

В мае 1864 года я вызвал к себе самых толковых механиков и инженеров. Кроме Павла Осиповича и Ивана Кузьмича, приехал Николай Оттович, немец из Риги, работавший на машиностроительном заводе, и молодой талантливый инженер Александр Гаврилович, только что окончивший Петербургский технологический институт.

— Господа, — начал я. — Я хочу показать вам ещё одну идею. Двигатель, который будет работать на любом дешёвом топливе. На нефти, на мазуте, даже на растительном масле.

— Паровой двигатель? — спросил Николай Оттович.

— Нет. Без котла, без пара. Топливо будет сгорать прямо внутри цилиндра.

— Как в газовом двигателе? — уточнил Александр Гаврилович. — Ленуар сделал такой. Но он работает на светильном газе, и очень неэффективно.

— Похоже, но не совсем, — ответил я. — В двигателе Ленуара топливовоздушная смесь воспламеняется от искры. А в моём — воздух сначала сильно сжимается поршнем, от этого нагревается. А потом в него впрыскивается топливо и воспламеняется само, без искры.

Они переглянулись.

— Сильно сжать? — переспросил Павел Осипович. — Насколько сильно?

— Примерно в пятнадцать раз. До тридцати атмосфер.

— Тридцать атмосфер! — ахнул Иван Кузьмич. — Да любой цилиндр разорвёт!

— Не любой, — возразил я. — Если сделать цилиндр достаточно толстостенным, из хорошей стали, выдержит.

— А как впрыскивать топливо? — спросил Николай Оттович. — Против такого давления?

— Форсункой, — ответил я. — Насос высокого давления подаёт топливо через маленькое отверстие, оно распыляется и воспламеняется.

Я разложил чертежи. Рисовал я их несколько недель, вспоминая устройство дизеля из курса теплотехники, который читал когда-то для общего развития. Схема была примерной, но основные узлы я помнил.

— Вот цилиндр, — показывал я. — Вот поршень, шатун, коленвал. Вот впускной клапан для воздуха, выпускной — для отработанных газов. Вот топливный насос с форсункой.

— Сложно, — вздохнул Александр Гаврилович. — Очень сложно. И непонятно, как регулировать мощность.

—