Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

Оружие, которое будет стоять на вооружении русской армии полвека, переживет две войны и три революции. Легендарная «трёха», которую я держал в руках в школьном тире, разбирал и собирал на уроках НВП.

Если бы её удалось создать сейчас, на двадцать лет раньше, с каким оружием русская армия пошла бы на Балканы в 1877-м? А если бы удалось внедрить станки, на которых её делать — те самые фрезерные и токарные, на которых я работал в школьной мастерской?

— Ваше высочество, — Ольга вошла с подносом, — вы опять не спали. Глаза красные.

— Думал, Оленька. Думал.

— О чём же можно думать всю ночь?

— О будущем, — ответил я. — О том, как сделать его лучше.

Она покачала головой, но ничего не сказала. За последние два года она привыкла к моим странностям.

— Ольга, — спросил я вдруг. — А ты знаешь, что такое винтовка?

— Конечно, ваше высочество. Это ружьё такое, длинное. Солдаты из него стреляют.

— А из чего её делают?

— Из железа, наверное. Я не знаю.

— Из стали, Оленька. Из специальной стали. И делают её на станках. Токарных, фрезерных. Таких машин, которые режут металл, как масло.

Она посмотрела на меня непонимающе.

— Зачем вам это, ваше высочество? Вы же наследник, вам не надо станки знать.

— Надо, Оленька. Очень надо. Потому что если я не буду знать, как делается оружие, то не смогу понять, почему его не хватает, когда начинается война.

---

Утром я попросил аудиенции у отца. Александр Второй принял меня в своём кабинете — огромном, заваленном бумагами, с портретами предков на стенах.

— Никса, — устало сказал он. — Ты опять с какими-то идеями? Я слышал, ты ночи напролёт сидишь с чертежами.

— Да, папа. У меня есть важное предложение.

— Говори.

Я глубоко вздохнул.

— Папа, наше стрелковое оружие устарело. Винтовки, которыми вооружена армия — это вчерашний день. Американцы уже делают нарезные, заряжающиеся с казны. У французов есть игольчатые винтовки. А у нас — всё ещё дульнозарядные, с бумажными патронами.

Отец нахмурился.

— Мы закупили партию винтовок Карле. Переделываем старые.

— Мало, папа. Очень мало. И качество не то. Нам нужно своё оружие. Русское. Лучшее в мире.

— И ты знаешь, как его сделать?

— Знаю, — твёрдо сказал я. — Я помню чертежи. Одной винтовки, которая будет стрелять на тысячу шагов, не бояться грязи, разбираться за минуту. И делать её можно будет на станках, которые я тоже помню.

Отец посмотрел на меня долгим взглядом.

— Откуда, Никса? Откуда ты это знаешь?

Я был готов к этому вопросу.

— Помните, я болел два года назад? У меня была горячка. И во сне мне будто показывали чертежи. Много чертежей. Я думал, это бред. Но потом начал рисовать по памяти — и получается. Видимо, Господь надоумил.

Отец перекрестился.

— Чудны дела