Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

Механики склонились над чертежами.

— Господи помилуй, — прошептал Павел Осипович. — Что это за чудовище?

— Токарный станок, — ответил я. — С коробкой передач. Можно менять скорость вращения шпинделя, не переставляя ремни. Подача суппорта автоматическая, от ходового вала.

— Автоматическая? — переспросил Иван Кузьмич. — Как это?

Я показал на чертеже.

— Вот ходовой вал, он вращается от шпинделя. На нём — шестерни разного диаметра. Перемещая их, меняем скорость подачи.

— А это что? — ткнул пальцем Николай Ильич.

— Фартук суппорта. Внутри — механизм включения подачи. Здесь — реечная передача для ручного перемещения.

Они молчали, переваривая увиденное.

— Ваше высочество, — сказал наконец Павел Осипович. — Такого станка нет нигде в мире. Даже у англичан.

— Будет у нас, — ответил я. — Сделаете?

— Попробуем, — неуверенно сказал он. — Но детали нужны очень точные. Зубчатые колёса, винты... У нас нет машин, чтобы такое делать.

— А если сделать сначала простые станки, а на них — эти? — предложил я.

— Можно, — задумался Иван Кузьмич. — Можно попробовать. Года за два, наверное, управимся.

— Два года — это хорошо, — кивнул я. — Начинайте завтра. Средства будут, помещение — тоже. Я договорюсь.

— А фрезерный? — спросил Николай Ильич, глядя на другой лист. — Тут ещё какие-то чертежи.

— Фрезерный станок, — подтвердил я. — Для обработки плоскостей, пазов, шлицев. У него тоже есть коробка скоростей и механическая подача.

Они переглянулись.

— Ваше высочество, — осторожно спросил Павел Осипович. — Откуда у вас это всё? Такие чертежи, такие идеи...

— Книги, — улыбнулся я. — Много книг. И память хорошая.

---

Механики ушли, унося чертежи как величайшую драгоценность. Я остался один и вдруг почувствовал страшную усталость. Неделя без сна, постоянное напряжение, страх ошибиться — всё это навалилось разом.

— Ваше высочество, — Ольга появилась с чаем. — Вы спать ложитесь. Завтра новый день.

— Спать, — согласился я. — Только спать.

Я лёг, но уснуть не мог. Перед глазами стояли чертежи, лица механиков, винтовка, станки. Получится ли? Смогут ли они, с их кустарным оборудованием, сделать то, что требовало точности до сотых долей миллиметра?

— Господи, — прошептал я в темноту. — Помоги. Дай мне время.

---

Прошло три месяца. Я метался между учёбой, встречами с учёными и поездками на завод. Отец ворчал, но не запрещал. Чичерин качал головой, но терпел. А в мастерских на окраине Петербурга кипела работа.

В мае 1863 года я впервые увидел готовый станок. Он стоял посреди цеха — тяжёлый, стальной, пахнущий маслом и металлом.

— Получилось, ваше высочество, — Павел Осипович сиял. — Сделали.

Я подошёл, провёл рукой по станине. Надвинул конусное подключение ременной передачи от общей линии — станок ожил, загудел, завращался шпиндель.

— Давай попробуем, — сказал я.