Мой хищный адмирал - Ева Флер

Я тихо охнула, попыталась отпрянуть и не смогла. Его хватка была стальной, но не болезненной.

Глаза Корвана распахнулись — темные, бездонные; в них плескалась усталость и мгновенно вспыхнувшая тревога.

— Эри? — голос хриплый, неверящий. — Как ты сюда попала? Я приказал тебе сидеть дома. Это опасно.

Я не одернула руку. Наоборот, шагнула еще ближе, почти вплотную к его коленям.

— Я здесь не как кадет, выполняющий приказ, Корван… или не выполняющий… — мой голос прозвучал тихо, но твердо, хотя внутри все дрожало. — Я здесь как твоя жена.

Глава 45

Он замер, всматриваясь в мое лицо. Его взгляд смягчился.

Я мягко высвободила руку из его ослабевшей хватки и повернулась к столу. Взяла бутылку, покрутила в руках. Темное стекло, серебряное тиснение, незнакомые буквы.

— Красивая бутылка. Дорогая, наверное. Я таких не видела, — сказала я, ставя ее на место.

Корван проследил за моим движением, потом перевел взгляд на фотографию брата.

— Этот напиток привезли из Отарим. — Голос его звучал глухо. — Вертан его очень любил. А я… я не пью. Никогда.

Тишина повисла между нами, плотная, как кисель.

— Тяжелый день? — несмело начала я.

Спросить хотелось многое, но я не знала, с чего начать.

Он провел рукой по растрепанным волосам и кивнул.

— И ночь тоже.

Он замолчал, но я чувствовала, что он не все сказал, и не стала задавать новый вопрос.

Взгляд Корвана застыл на фотографии.

— Лима дала много информации. Позже дам тебе прочесть то, что касается тебя. Она передала все свои новые наработки по пожирателю миров. В этой галактике есть что-то, из-за чего он мутировал и теперь действует немного иначе. Теперь, по сути, это новый паразит с новыми повадками. Потому и затаился в системе Рид. Лима считает, что в этой галактике есть нечто, что может сдержать его.

Он снова умолк.

Я отодвинула бокал, бутылку и фотографию на столе и села на освободившееся место. Корван тут же положил руку мне на колено.

Я продолжала молчать. А он продолжал говорить:

— Она многое рассказала. — Он сглотнул. — Например, когда в лаборатории произошел прорыв…

Корвану явно было тяжело говорить.

— Ты знаешь, Эри, я единственный воин в семье в трех поколениях. В моей семье традиционно все занимались генетикой. Все были учеными, а я вот родился воином. Но когда я был им нужен. Меня не было рядом. Я защищал ковчеги от орды зараженных.

Я почувствовала, как рука на моем колене дрогнула, и автоматически накрыла ее своей. Относительно, конечно, моя рука была намного меньше руки Корвана.

Но Корван этого словно не заметил. Его взгляд был отсутствующим, он смотрел далеко в прошлое. Говорил он спокойно и монотонно:

— Когда произошел прорыв, в лаборатории были вся моя семья и Лима. Они работали над вакциной. Не хватило получаса для того, чтобы все смогли ее принять и обезопасить себя от заражения. Они не успели. Лима в последний момент забросила результаты их работы и всю документацию в дрон и выстрелила его на орбиту, туда, где был флот, который не мог прорваться к ним через заслон.

Я потерял тогда их всех. В один момент. Когда напали на Лиму, она попыталась спастись и прижечь паразита горелкой. Они оба пострадали. У Лимы было обожжено лицо, но и паразит получил повреждения и не смог полноценно ею завладеть. Она сохранила сознание. Вытащила Вертана и после окончания боя покинула планету. Она не могла контролировать его, и ей пришлось его убить. Но она сохранила тело в стазисе.

Видимо, тогда, ослепленная болью, потерей мужа и потерей себя, она и решила идти за мной. Она была одной из тех, кто разрабатывал план эвакуации. И многое знала. А потом, благодаря тому, что сохранила сознание и ее не контролировал паразит, благодаря связям своего брата и невероятному везению, она подготовила корабль и полетела за нами.

Она рассказала все подробности того, как погибла моя семья.

Корван замолчал.

Я чувствовала, как слезинки скатываются по моим щекам. Не зная, что делать, я продолжала гладить его руку.

— Я так долго был один. Привычно не подпускал никого близко. А потом Лима создала тебя и эту свою эссенцию… Или как там эта зараза называется. И теперь у тебя иммунитет. Иммунитет ко мне.

Знаешь, Эри… То, чем меня облили. Я мог ему противостоять. И мог вывести из своего организма. Я мог, но не стал. Потому что захотел тебя еще тогда, на плацу. Маленькую, хрупкую и такую смелую. Война давно кончилась, и я посчитал, что пора. Пора приблизить к себе… Тебя. А у тебя иммунитет. Представляешь?

Он посмотрел на меня.

Усталые складки в уголках губ, тени под глазами. И дикое отчаяние в глазах. Сильный, несгибаемый мужчина, который сейчас казался таким… одиноким.

И во мне что-то оборвалось. Все сомнения, все страхи, все «можно» и «нельзя» сгорели дотла.

Я соскользнула со столешницы и села ему на колени, обхватив руками его шею. Корван вздрогнул, его руки инстинктивно легли мне на талию.

— Эри…

— Я с тобой, Корван, — я прижалась губами к его виску, к щеке, покрытой легкой щетиной. — Слышишь? Я твоя. И нет у меня никакого иммунитета, потому что я люблю тебя.

С тихим стоном он подхватил меня поудобнее и прижался ко мне, стискивая своими огромными сильными руками. А я гладила его волосы, путаясь в густых прядях.

Незаметно друг для друга мы начали целоваться. Это получилось так же естественно и легко, как дыхание. Я целовала его сама — жадно, горячо, вкладывая в поцелуй всю свою нежность, всю благодарность, весь страх потерять его. Я стягивала с него рубашку, проводя ладонями по горячей коже, по шрамам, по напряженным мышцам.

Он отвечал мне — сначала неуверенно, будто не веря, что все происходит на самом деле, а потом ответил с той же отчаянной страстью. Его руки стискивали меня, прижимали к себе, гладили, ласкали, срывая одежду. Он целовал мою шею, плечи, грудь, шепча мое имя так, словно оно было молитвой.

— Эри… Эри… Любимая…

Наконец, избавившись от всей одежды, он, не выпуская меня из рук, откинул брюки в сторону и сел обратно в кресло, сажая меня сверху. Я со стоном наивысшего наслаждения опустилась на него, чувствуя, как он заполняет меня целиком. Дыхание на мгновение перехватило.

Корван сделал первый толчок, и я наконец смогла дышать. Я была сверху, глядя ему в глаза, видя, как в них закипает