1991 - Ал Коруд

Это действие Никсона по отмене золотой конвертации было крайне неохотно принято ведущими европейскими правительствами, Японией и немногими другими на международных переговорах в декабре того же года в Вашингтоне. У них и не было особого выбора, поскольку доллар является столпом мировой финансовой системы. Переговоры привели к временному компромиссу, известному как Смитсоновское соглашение, которое Никсон назвал «самым существенным денежно-кредитным соглашением в мировой истории». Однако, объявив мировым держателям долларов, что их ценные бумаги больше не будут выкупаться за золото, Никсон запустил в движение серию событий, которые потрясли весь мир.

После августа 1971 года мировая торговля стала ещё одной площадкой для спекуляций: в каком направлении будут колебаться различные валюты. Отныне США были вольны создавать столько долларов, сколько пожелают, не связанные больше необходимостью поддерживать новые доллары золотом. Пока остальная часть мира вынуждена была принимать американские бумажные доллары, игра продолжалась. Пока Соединённые Штаты остаются основной западной военной силой в мире, мир поглощает раздутые доллары США. Как следствие суммарный объём долларов США в мировом обращении к 1991 году взлетел до небес. От довольно устойчивого уровня, который сохранялся с 1950 года до конца 1960-х, после 1971‑го объём долларов рос по экспоненте, увеличившись больше чем на 2500%. Эта эмиссия долларов стала источником нарастающей глобальной инфляции. Ну а для пула нью-йоркских банкиров управление растущим долларовым рынком явилось источником огромной власти и прибылей. Их власть возрастала с каждым годом, именно на них и работает на самом деле американское правительство или тесно сотрудничает. Поэтому я в этой небольшой лекции и уделю им существенное внимание.

Сидящие напротив лектора генералы, руководители ведомств и министры пока явно недоверчиво воспринимали его слова. На зубах уже навязли все эти термины про враждебный советскому мир империализма. Плюс различного рода конспиративные версии о мировом господстве одной нации.

— Чтобы склонить чашу весов в пользу финансовых интересов Уолл-Стрита, они выбрали своё самое знаменитое оружие — контроль над мировыми потоками нефти. Ни для кого не секрет, что с 1945 года мировая нефтяная торговля обычно велась в долларах США, поскольку над послевоенным рынком доминировали американские нефтяные компании. Поэтому резкое и внезапное увеличение мировых цен на нефть одновременно означало столь же значительный рост мирового спроса на доллары США, чтобы платить за эту необходимую нефть. Это привело помимо превращения «Эксон» «Мобил Ойл» и других компаний Рокфеллера в крупнейшие корпорации в мире к превращению обслуживающих их банков. Такие, как «Чейз Манхэттен», «Ситибанк» в крупнейшие в мире банки.

Для многих аналитиков не секрет, что к началу 1970‑х годов американская экономика была не совсем здорова. Решение в августе 1971 года в одностороннем порядке разорвать Бреттон-Вудские соглашения и отменить конвертацию доллара в золото на деле означают началом конца Американского века, системы, которая базировалась на сильнейшей в 1944 году экономике в мире и её устойчивой валюте. В дальнейшем долларовая система в новом бумажном воплощении, так называемые фиат-деньги, прошла несколько этапов.

Первый этап можно назвать этапом «нефтедолларовой» валюты, в которой могущество доллара опиралось на 400%‑ое повышение стоимости нефти на мировом рынке, оцененном в долларах, и на крайне выгодной рециркуляции тех же нефтедолларов через США, Великобританию и избранную горстку других международных банков в лондонском Сити, налоговом убежище евродолларов. Этот этап продолжался примерно до конца 1970‑х годов. Второй этап новой долларовой системы был обеспечен удачным ходом председателя правления Федеральной резервной системы США Волкера по повышению процентной ставки в октябре 1979 года и продлился примерно до 1989 года, когда падение Берлинской стены открыло банкам Уолл-Стрит обширную новую область для долларизации и грабежа активов.

— То есть падение «Железного занавеса» тут же стало их активом?

— Я понимаю, что эти финансисты и есть выгодоприобретатели обрушения социалистического блока.

— Вы правильно заметили, — Валерий улыбнулся, — эти ребята работают в долгую и сейчас будут потихоньку переваривать страны Восточной Европы. И это станет концом их политической свободы.

Варенников буркнул:

— Потом за нас примутся. Мы же войдем в рыночную экономику.

Павлов удивленно покосился в сторону генерала. А ведь тот уже у кого-то получил правильную прививку! Сразу разобрался откуда ветер дует. Но поговаривают, что Варенников в последнее время много общается с людьми из «Русской партии». Не зря информацию про Стингеры слили Проханову. Там есть кому мозги промыть «жидовской угрозой!»

Эксперт отпил чая и продолжил:

— Но самое любопытное произошло дальше и продолжает влиять на мир до сих пор. Если нефтяной шок в 1973 году вызвал поляризацию американского общества, разделив его на меньшинство, чьё состояние росло, и большинство, чей жизненный уровень медленно, но верно понижался, то проводимая в восьмидесятые терапия монетарного шока довела этот процесс до своего логического завершения. Инициированный 6 октября 1979 года Полом Волкером процесс означал переворот «денежных мешков» в США. Монетарная шоковая терапия, которую председатель правления Федеральной резервной системы США применил в США, была разработана и внедрена несколькими месяцами раньше в Великобритании премьер-министром Маргарет Тэтчер.

Волкер и его ближний круг друзей-банкиров с Уолл-Стрит, включая «Морган Гаранти Траст Компани», просто перенесли модель Тэтчер в американские условия. Задача в обоих случаях состояла в том, чтобы резко изменить перераспределение богатства и доходов в пользу 5% богатых. Тэтчер к тому же проводила драконовскую политику в отношении профсоюзов, вынудив воинственных британских шахтеров сдать позиции после жестоких месяцев забастовки, за что заслужила прозвище «Железная леди». Уровень безработицы в Британии удвоился: с 1,5 млн. безработных на момент её прихода к власти до 3 млн. к концу первых 18 месяцев её правления. Это было частью стратегии банкиров: расчёт на то, что отчаявшиеся безработные будет работать за меньшие деньги, лишь бы получить любую приличную работу. Тэтчер целила в профсоюзы, утверждая, что они препятствуют успеху монетаристкой «революции», и обвиняя именно их в раскручивании инфляции.

После 1979 года начавшаяся в Британии, продолженная в США, а затем и вышедшая за пределы англо-американского мира шоковая волна радикального монетаризма Тэтчер и Волкера распространялась как раковая опухоль. Страны одна за другой прогибались под требованиями о сокращении правительственных расходов, о снижении налогов, о дерегулировании промышленности и подрыве влияния профсоюзов. По всему миру процентные ставки взлетели до уровней, ранее не виданных в мирное время.

Тогда же произошло ограбление ссудо-сберегательных банков и финансов стран Латинской Америки, подсаженных на кредитную иглу. МВФ стал по существу мировым финансовым «полицейским», обеспечивая