1991 - Ал Коруд

выплату ростовщических долгов путём применения самых драконовских мер в истории. Решающий блок голосов в МВФ твёрдо контролируется американо-британской осью, поэтому МВФ стал глобальным двигателем фактической англо-американской неоколониальной денежно-кредитной и экономической диктатуры, диктатуры, проводимой наднациональным учреждением, обладающим иммунитетом от какого-либо демократического политического контроля. Американские банки оказывали грубый нажим на своих банковских коллег в странах Западной Европы и Японии в том, что они должны «солидаризоваться» и следовать тому же сценарию МВФ, либо оказаться перед лицом перспективы краха международной банковской системы.

По мере того, как должников одного за другим вынуждали принимать условия МВФ и банков-кредиторов, разворот потоков капитала происходил в титаническом масштабе. Поданным Всемирного Банка между 1980 и 1986 годами на группу из 109 стран-должников приходилось только выплат по процентам 326 миллиардов долларов. Выплаты основного долга по тем же займам составляли 332 миллиарда долларов, то есть общие выплаты, включая проценты по займу, составили 658 миллиардов долларов при первоначальной сумме долга 430 миллиардов. Несмотря на все предпринимаемые усилия, в 1986 году эти 109 стран всё ещё были должны своим кредиторам сумму в 882 миллиарда долларов. Это была невероятная долговая трясина, устроенная специально банкирами из Нью Йорка. Эти по сути финансовые мошенники позволяли расти своему капитула бесконечно.

Как и рассчитывалось, шоковая терапия Волкера дала второе дыхание власти американской финансовой системы. Побочным продуктом политики высоких процентных ставок Волкера, которой он твёрдо придерживался до октября 1982 года, стало возрождение американского доллара, поскольку капиталы потекли в американские облигации и другие активы, чтобы заработать доходы на очень высокой процентной ставке.

Начиная с рейгановской эпохи в 1980‑х годах и крупные банки, и учреждения Уолл-Стрит консолидировали беспрецедентную власть над Соединёнными Штатами и их экономической жизнью. План дерегулирования, предложенный в 1973 году Рокфеллерами был мотором этой мощной консолидации. На протяжении большей части этого периода консолидация проходила под бдительным оком нового главы ФРС Гринспена. Новая догма «постиндустриального общества» проповедуется от Вашингтона и Нью-Йорка до Калифорнии. Американское экономическое процветание, связанное с инвестициями в самые современные промышленные мощности, исчезло. Сталь была объявлена «ржавым ремнём» или «закатом» промышленности, сталелитейные заводы, на которых действительно распространялась ржавчина и взрывались доменные печи, были заброшены. Деньги можно было сделать только на шоппинг-центрах, блестящих новых игорных домах в Атлантик Сити или Лас-Вегасе, на суперособняках в пригородах.

Деньги на весь этот дикий разгул всё время пребывания Рейгана у власти поступали из-за рубежа. К середине 1980‑х годов впервые после 1914 года США из крупнейшего в мире кредитора превратились в чистейшее государство-должник. Долг был «дешёвым» и рос экспоненциально. Американские семьи выходили на рекордные уровни задолженности, покупая дома, автомобили, бытовую технику и даже обучение в колледжах. Правительство входило в долги для финансирования потерянных налоговых поступлений и расширенного военного строительства Рейгана.

В 1983 году годовой дефицит бюджета начал взбираться на неслыханный уровень в 200 миллиардов долларов. Вместе с рекордным дефицитом рос государственный долг, при этом уолл-стритовским дилерам облигаций и их клиентам выплачивались рекордные суммы процентов. Процентные платежи по общей задолженности правительства США за шесть лет выросли с 52 миллиардов долларов в 1980 году, когда Рейган пришёл к власти, до более чем 142 миллиарда долларов США, подскочив на 300%, к 1986 году. Сумма, равная одной пятой всех государственных доходов. Но деньги продолжали течь из Германии, из Британии, из Голландии, из Японии, чтобы воспользоваться преимуществами высокого доллара и получить спекулятивную прибыль в операциях с недвижимостью и на фондовых рынках.

Падение цен на нефть в 1986 году вызвало к жизни спекулятивный пузырь, сопоставимый с ситуацией в 1927–1929 годах в США. Процентные ставки снизились ещё более значительно, так как деньги текли, чтобы заниматься «убийствами» на Нью-йоркской фондовой бирже. На Уолл-Стрит стало модным новое финансовое извращение — приобретение за счёт заемных средств. На фоне снижения денежных расходов и продолжающегося роста акций администрацией Рейгана, которая поощряла религию «свободного рынка», было позволено все, если на этом можно было сделать деньги. Объектом внимания новых корпоративных «рейдеров» или, как из называли на Уолл-Стрит, «мусорщиков», мог стать кто угодно, скажем, промышленная компания со столетней историей, которая управлялась по старинке, производила шины, машины или текстиль.

Слушателям было сложно все утрясти в голове, но без некоторых подробностей не уйти. Варенников подумал, что неплохо было бы издать эти мысли в виде брошюры и раздать помощникам, из тех, кто поумнее. Пусть разложат все по полочкам. Увидеть, как работает их главный враг.

— Мы подходим к самому интересному, товарищи. За 10 лет почти 1 триллион долларов ушёл в спекулятивное инвестирование в недвижимость. Поистине, рекордная сумма, почти в два раза превышающая суммы предыдущих лет. Банки, желая защитить свои балансы от проблем в Латинской Америке, помимо выдачи традиционных корпоративных кредитов, впервые начали прямое кредитование в недвижимость. Но 19 октября 1987 года фондовый пузырь лопнул. В течение этого дня индекс «Доу-Джонс» на Нью-йоркской фондовой бирже впервые в истории рухнул на 508 пунктов. Фундамент рейгановского «подъёма» внезапно развалился. Но этот фундамент остался неизменным в стратегии фракции Буша и Рокфеллера в англо-американском истеблишменте. Они полны решимости гарантировать достаточные инвестиции, чтобы удержать свой пузырь на плаву любой ценой.

Крах фондового рынка в октябре 1987 года обозначил начало конца дерегулированных финансовых спекуляций, которые с начала 1970‑х годов удерживали Американский век на плаву. Вашингтон тогда обратился к японскому правительству премьер-министра Накасонэ с утверждением что любой президент от Демократической партии нанесет ущерб японской торговле. Накасонэ оказал давление на Банк Японии и Министерство финансов, чтобы сделать их сговорчивее. Японские процентные ставки с октября 1987 года снижались и снижались, придавая американским акциям и облигациям, а также недвижимости, видимость сравнительно «дешёвых».

Миллиарды долларов уходили из Токио в США. В течение 1988 года доллар оставался сильным, и Бушу удалось выиграть выборы у своего соперника от Демократической партии. Чтобы обеспечить эту поддержку, Буш дал приватные гарантии высшим японским официальным лицам, что его президентство улучшит американо-японские отношения. Результатом различных японских финансовых уступок стал крупнейший в мире спекулятивный пузырь на японском фондовом рынке и рынке недвижимости. Когда в 1990 году всё это здание рухнуло, поскольку обеспокоенный Банк Японии в страхе потерять экономической контроль начал поднимать процентные ставки, Япония погрузилась в депрессию и дефляцию, которая продолжается до сих пор и конца края ее не видно. Эдакое обезжиривание основного технологического конкурента.

В планах нынешней администрации Буша направить далее давление на избранных американских союзников, особенно на Германию и Японию, чтобы наращивать «разделение бремени» для управления