Магазинчик психических расстройств - Виталий Григорьевич Михайлов

труда оттеснил Собрание жильцов и зашел в квартиру. Хотелось хлопнуть дверью, но пришлось бы потом объясняться с ма. Впрочем, объясняться все равно пришлось – Собрание, прежде чем вешать объявление и пачкать дверь, наговорило ей всякого. А еще за стеной всю ночь громко играла музыка.

Их понемногу начали выживать. То ли еще будет.

* * *

Вик вертел в пальцах флакончик с мухоморной настойкой. Вспомнился Максов вопрос про чтение, а еще отчего-то лунцевское восклицание про лучшее из удовольствий, и мысль с мензурной дуэли свернула в иные дебри.

Макс забрал у опекуна dissi книжку – «Бедные люди» Достоевского. И взбесившиеся псы со стрелки, на которой старшие порешили друг дружку, томик с «Братьями Карамазовыми» принесли.

Так-так.

Мистеры сунули добычу под батискаф, верно? Могли, конечно, перепрятать, да только им в последние дни некогда – рожи он им расписал капитально. Правда, товарищей мог кинуть Рыжий, с него станется.

Вик решил выждать и к батискафу отправился только в половине четвертого утра. Насилу сдвинул железную дуру. Земля под батискафом была перекопана. Псы сложили добычу в железный бак. На пистолеты и деньги Вик не позарился, взял только «Братьев». Сунул книжку под куртку, засыпал бак землей, придавил батискафом, как было. Вроде не наследил.

Вернулся – аж трясло всего. Осмотрел книжку – определенно это была искусно сработанная шкатулка, стилизованная под томик романа «Братья Карамазовы» Фёдора Михайловича. Внутри ничего не гремело, и вес соответствовал. А вот открыть книжку сразу не получилось. Вик голову сломал в поисках замка или еще какого секрета. Наконец книжка поддалась – сам не понял, на что нажал.

Внутри обнаружилась ампула с прозрачной жидкостью и более ничего. Разве что в выходных данных: «Книжный дом Свечина». И что сие означает?

Вик закрыл коробку и убрал в шкаф – к остальным книгам. Попытался немного поспать до работы, но стоило провалиться в сон, как перед глазами возникал опекун Анны-Марии. Беззубо улыбался и грозил пальцем.

* * *

На работу Вик явился сонный и с головной болью. Плещеев тоже выглядел неважно; писатель и психолог сидел за столом смурной и пил кофе. С ним-то что?

Фрау Граббе напустилась на Вика за вчерашний прогул и заставила писать объяснительную на имя начальства. Вик подробно изложил все события, упомянул доктора Лунца, похищение Анны-Марии, только про Макса умолчал.

В магазинчике было оживленно. Туда-сюда шастали покупатели, и было непросто отлынивать от работы, сохраняя при этом до ужаса деловой вид.

Вик изучил инструкцию, приклеенную к автомату-помощнику в подборе дополнительной личности. Инструкция предупреждала: если новая личность вдруг наскучит или станет нежелательной, запросто избавиться от нее будет нельзя. Однако можно закрыть личность в вондере (как в чулане) или сослать в особую «комнату» в бессознательном, где та будет постепенно распадаться.

Вероятно, Elizaveta Petrovna – не без оснований – считала, что легче подсадить еще одну личность, чем нанимать целого человека. И никто не разболтает корпоративных секретов, даже если захочет.

Получалось, Семёна Яковлевича, проработавшего в магазине бог знает сколько, в случае невыполнения плана ждет вечная ментальная тюрьма. Интересно, что Elizaveta Petrovna сделает с ним?

Вик не соврал Максу – он собирался покончить с магазином. И, возможно, обрел союзника в столь непростом деле.

Или шагнул на первую ступень эшафота.

Рабочий день тянулся и тянулся, но вот наступил вечер, пора уходить домой. За пятницу Вик ничего не продал, а у Семёна Яковлевича клиентов было хоть отбавляй. Вернулась Эдли и устроила Вику выволочку за то, что расставил моющие средства не по алфавиту.

Простившись с коллективом, Вик покинул магазинчик. Невзирая на поздний час, в торговом зале крутились люди, но ни фрау, ни Семён Яковлевич не спешили их выгонять. Подумалось: а ведь он и понятия не имеет, что творится в MaDS по вечерам. И выходным.

На крылечке петрушинского дома топтались до боли знакомые личности, и Вик остановился как вкопанный. Рыжий с Блондином. Интересно, где-то Синий ошивается? У Блондина пол-лица марлей заклеено. Да, здорово он его осколком саданул. Идти домой расхотелось.

Пока мистеры его не заметили, Вик поспешил уйти. Крутиться возле дома было глупо, и он отправился погулять. Вернувшись, Вик застал псов на прежнем месте. Без сомнений, они ждали его. Стояли на крылечке и курили. Что же делать? Пришлось еще таскаться по городу, бесцельно заходя из магазина в магазин.

Стало темнеть, и Вик решил попытать счастья в третий раз. Теперь крыльцо пустовало, на лужайке возле дома мистеров тоже было не видно. Он уже хотел подняться в квартиру, но внутренности ужалила мысль о засаде на лестнице. Псы однажды устроили ему мышеловку, почему бы не попробовать снова?

И потом, что‚ если они обнаружили пропажу томика «Братьев Карамазовых»? Не совсем понятно, с чего бы псам его подозревать, с другой стороны‚ это ведь он книгу взял.

Вик решил обойти дом: вдруг мистеры снова на чердаке? Тогда можно быстренько подняться на этаж. Вик тенью проскользнул под окнами, вот и лестница. Батискаф отсюда не видно, если псы ошиваются там, он для них невидимка.

Только без сюрпризов все равно не обошлось: чердак сегодня пользовался спросом. Вик заметил на лестнице тощего паренька. Двое стояли у подножия лестницы, все равно что в очереди. Вот тощий спустился‚ и на чердак полез его товарищ.

– Эй, вы чего здесь? – негромко спросил Вик.

– Молиться пришли, – сказал паренек, хлюпнув носом.

– Сопля, не базарь с этим, – одернул тощий приятеля. – Он не наш.

Местные порядки успели Вику изрядно опротиветь. Ну что они еще придумали? Вик глянул наверх. Не похоже, чтобы псы сидели на чердаке – эти с детьми дел иметь не станут. А если у мистеров и есть какой интерес к местной ребятне, так исключительно похабного свойства.

Тогда вмешаться тем более необходимо.

Вик стал взбираться по лестнице, чем немало огорчил Соплю; тот даже швырнул в него камень, правда, не попал. Скоро Вик очутился на чердаке. Было сумрачно, в углах роились тени. Диванчик и кресло пустовали, мистеров не видно, зато имелось кое-что иное.

В самой глубине, у печной трубы, была разбита палатка. На столбике рядом горел фонарь. Вспомнились желтые глаза Короля улиток из записок Гуревича, и по спине пробежал холодок. Тем более что сперва палаточный полог и человек у входа слились для Вика в одно целое, превратившись в огромную улитку, которая вела беседу с ребенком. Вик зажмурился, прогоняя наваждение.

Наваждение исчезло, да не совсем. Ребенок, палатка и фигура у входа остались. Вик было шагнул посмотреть‚ в чем дело, но человек – то была женщина, сидевшая по-турецки‚ – поднял руку, мол, не мешай, жди очереди. Стало любопытно. Вик решил посмотреть, что будет дальше.

О чем шептались женщина с мальчиком‚ Вик разобрать не сумел. Но вот ребенок поклонился и направился к лестнице. Незнакомка позвонила в колокольчик, и Вик откликнулся на зов.

К палатке лепился всякий хлам вроде трав, кореньев и мертвых мышей – даже летучих. В свете фонаря Вик увидел табличку с номером – 103. К табличке крепился дверной молоточек. Еще на указателе сидела улитка; может, та самая, виденная им на прошлой неделе, штурмовавшая кирпичную гору? На аудиенцию спешила? Вик пытался рассмотреть‚ против или по часовой стрелке закручен ее панцирь, когда вспомнил, что интересоваться нужно совсем другими вещами.

Женщина сидела с идеально прямой спиной, положив руки на колени. Она была уже немолода, но держалась легко и с некоторым изяществом – насколько это было возможно, учитывая обстоятельства. Вику вспомнилось объявление, подписанное «Л. П. Д. Т.», в его первый день в новом доме. Там еще шла речь о секретном стуке и номере квартиры – сто три. Видно, это и есть та самая Л. П. Д. Т. Не совсем понимая, чем это может обернуться, Вик трижды стукнул дверным