Магазинчик психических расстройств - Виталий Григорьевич Михайлов

приходилось иметь дело с человеком, называющим себя Творцом? И что, думаете, хоть один был поцелован в уста и отпущен с миром? Нет! Каждого Бога и каждого Сына Его вылечили. Или они отреклись, чтобы уйти. Или до сих пор ведут проповеди в больничной палате и видят слюнявые галоперидоловые сны. Чтобы однажды проснуться и почувствовать себя здоровыми. Это ли не счастье?..

Тут Кислотная взялась рассказывать, как лежала в психушке, и туман, было начавший рассеиваться, заклубился в черепной коробке по новой. Вик даже отсел от честной компании‚ и совершенно зря – Фиолетовая этого как раз и дожидалась. Плюхнулась на стул рядом и предложила выпить на брудершафт:

– Линда готовит потрясающий коктейль «Folie à Deux», попробуешь?

– Обойдусь.

Фиолетовая сделала вид, что обиделась.

– Слышал притчу про колодец, из которого все пили и прозревали, и только один человек упорствовал в своем невежестве?

– Эта притча о том, что большинство может ошибаться, психические расстройства тут ни при чем.

– Самый умный? – сказала Фиолетовая и выпила один за другим два бокала.

От коктейлей Фиолетовая порозовела и полезла целоваться. Впрочем, страсть Фиолетовая изображала недолго.

– Ты подумал над моей просьбой? – зашептала она Вику на ухо. – Достал чек?

– Сейчас не самое удобное время, – уклончиво ответил Вик.

Фиолетовая все не отставала, а потом Вик услышал знакомую фамилию: Багрицкий – и навострил уши. Четверо мужчин склонили головы и тихо переговаривались, невежливо исключив из беседы дам. Подслушать разговор не получалось, мало того что говорили почти шепотом, так еще и Фиолетовая лезла со своими глупостями. Отчетливо удалось услышать всего пару слов. Что-то про «обретение истины» и «новый товар». Кончилось тем, что Вик бесцеремонно спихнул Фиолетовую с колен и тотчас получил звонкую оплеуху.

Оскорбленная в лучших чувствах‚ Фиолетовая вернулась к прочим любителям. Те беседу прервали, да к тому же Мария, не выдержав, заявила Кислотной: «В психушке дверей нет, ты была в чертовом санатории!» Кислотная за словом в карман лезть не привыкла‚ и спор едва не обернулся дракой.

Потом все худо-бедно помирились, кто-то предложил купить по пробнику маниакальной триады и весело провести время – ближайшие месяц-два. У Вика были другие планы, так что он остался наводить порядок в клубе, тем более что Эдли проходила курс психокоррекции – что бы это ни значило – и должна была объявиться не скоро.

Несколько раз звонила Софья, но Вик не услышал мобильник – очень уж в клубе было шумно. А когда спохватился, телефон не брала уже Феликсова избранница.

С уборкой Вик закончил к концу смены. Плещеев был тут как тут – беседовал с читателями.

– А это правда, что любой может свихнуться? – спросила женщина с костлявым лицом, покосившись на Вика.

Плещеев ответил так:

– Обычную болезнь может заработать кто угодно. Но сойти с ума – лишь человек, с которым изначально что-то не в порядке.

Вик невольно ускорил шаг и тотчас услышал голос тетушки Флопс:

– …А этот чудила и говорит: «Покажите мне нормального, и я вам его вылечу». Пф! Вылечит он! Вот ведь неразумное психиатрическое племя! Вы не каждого больного-то вылечите, где вам с нормальным справиться?

– Я закончил с уборкой клуба, – сказал Вик, подойдя к окошку управляющего.

– Рада это слышать, Виктор, – откликнулась фрау. – Неплохо сегодня поработали.

– В самом деле?

– Шесть пробников маниакальной триады, гипомания и паническое расстройство. Магазин возместит вам расходы на угощение. Хорошего вечера.

Семён Яковлевич проскрежетал что-то неразборчивое.

* * *

Вик решил наведаться в боксерский клуб – поговорить с Максом. И Софье обещал, и Макс про магазинчик может что-нибудь знать. Феликс же знает. Неплохо бы проследить за коллективом, но это слишком рискованно. Начнем с Макса, а там посмотрим.

Тренировка была в самом разгаре; честно оплатив разовое посещение, Вик отправился в раздевалку. Рано или поздно Макс сам туда явится.

В раздевалке было пусто. Чувствовался острый запах пота и несвежих носков. В душевой лилась вода, кто-то разговаривал, из спортзала доносились обрывки команд и звучные удары по грушам и лапам.

Вик сел на скамейку, настраиваясь на долгое ожидание. Лучше бы уволиться к чертовой матери‚ и забыть это все как страшный сон. Впрочем, такие мысли наверняка посещают каждого, кто работает в торговле, да еще с покупателями.

И мерещится всякое… Сейчас вот из-за шума воды чудилось, будто в душевой ведется разговор не о чем-нибудь, а о Магазинчике психических расстройств. Толком не разобрать, но что-то про невменяемость. Дабы развеять нелепые подозрения, Вик подошел ближе. Главное, чтоб не решили‚ будто он подглядывает, а то объясняй потом.

–…Говорю же – отработанная схема. Перекантуешься в больничке‚ и привет – свободный человек, лети в свою Турцию.

– В Таиланд, Гера, в Таиланд. Я лучше на киче перекантуюсь, чем с шизой лежать. Ты глянь на Кислого – у него же крыша капитально протекла. А что он на суде исполнял? Пацаны до сих пор угорают. Пробник не пробник, шиза – она и есть шиза.

– Кислый и до пробника не лучше был. Помнишь, как он в Турции…

– В Таиланде, Гера, в Таиланде.

Хлопнула дверь, и в раздевалку ввалилась куча парней. Вик шарахнулся в сторону, сделав вид, что уходит. Неловко получилось, только чего уж теперь?.. Быстрей к лестнице да на улицу. С Максом и потом увидеться можно, не к спеху.

Когда Вик явился домой, обнаружил, что возмутительная записка от Собрания жильцов появилась снова, но теперь она была приклеена не в пример надежнее. А еще дверь пестрела от оскорбительных слов, накорябанных маркером. Пришлось отмывать‚ чтобы ма не увидела и не расстроилась.

Сил осталось разве что поужинать и завалиться спать в надежде, что снов, в которых голова каждого встречного полна жужжащих ядовитых насекомых, сегодня не будет.

Глава, в которой упоминается великий русский писатель Фёдор Михайлович Достоевский, хоть и совершенно непонятно зачем

Вик стоял на стремянке, пытаясь прикрепить к потолку гирлянду. Эдли нет, и торговый зал поручено украшать ему. В магазин потянулись кандидаты на должность тестировщика психических расстройств – как-никак скоро должен открыться новый отдел.

Плещееву все не жилось спокойно – сегодня он читал две лекции плюс намечалась автограф-сессия, но теперь обществу писателя и психолога Вик был даже рад. Вон он за столом сидит и губами шепчет, репетирует? Леонид Савельевич вдруг сплюнул через плечо и постучал по столешнице, не иначе как прогоняя плохие мысли. Ма тоже так делала.

С самого утра Вика загрузили уборкой еще и потому, что должен был прийти необычайно важный клиент, но как он – или она – выглядит, не знала даже фрау Граббе.

– Поэтому будьте вежливы с каждым, – напутствовала фрау.

– Я и так вежлив, – пробурчал Вик, драя пол.

– И повеселее! – крикнула тетушка Флопс, которой наконец-то разрешили курить.

Всю прошлую неделю Вик чувствовал себя отвратительно и на это списывал причуды восприятия. Но за три последних дня он успел немного оклематься, и голова была свежей. Конечно, тело ныло после стычки с псами и других приключений, но соображал Вик не в пример лучше.

Пока сегодня добирался на работу, в голове прояснилось окончательно, а придя в магазин, Вик понял, что воздух тут плотнее уличного и вязкий. И дело не в жаре – погода сменилась, пошли дожди.

К полудню стала накатывать апатия, и Вик прогулялся за кофе. Парень с плакатом «Тульпы тоже люди!» куда-то делся, но Вик не особенно по нему скучал.

Вернувшись, продолжил заниматься украшательством. Несносные дети в отделе с психогениями пролили газировку‚ и пришлось снова мыть пол. Вик то и дело поглядывал по сторонам в расчете увидеть важного клиента, заодно гадая, каким он будет.

Пришли трое молодых людей в серых костюмах. У каждого трость, на лицах фарфоровые протезы – по одному на брата. Один закрывал щеку, другой нос, третий губы. Купили по эпилепсии.

Потом заглянула женщина с ворохом купонов. Вик провозился с ней битый час. Перед