Голодные игры: Экскоммуникадо - Stonegriffin

***

Группа Сойки двигалась через джунгли с осторожностью людей, которые слишком хорошо понимали, что каждый шаг может оказаться последним.

Китнисс шла впереди — её лук был натянут, стрела лежала на тетиве, пальцы готовы натянуть её в любой момент. Глаза непрерывно сканировали пространство впереди и по сторонам, выхватывая детали: изгиб ветки, который мог быть ловушкой; тень между деревьями, которая могла оказаться затаившимся врагом; едва заметное изменение в текстуре земли, которое могло выдавать скрытую опасность.

Финник двигался рядом с ней, его трезубец был закреплён за спиной, но рука постоянно находилась у рукояти — он мог выхватить оружие за долю секунды, быстрее, чем большинство людей успели бы моргнуть. Его красивое лицо было сосредоточенным, напряжённым, лишённым той обычной лёгкости, которая делала его любимцем Капитолия. Сейчас он был не очаровательным победителем с обложки журнала — он был хищником на охоте.

Джоанна прикрывала тыл. Её основной топор (метательный топорик, конечно, было уже не вернуть) мерно покачивался в ритме шагов, а глаза были постоянно направлены назад, проверяя, не крадётся ли кто-то следом. В её движениях была та особая настороженность параноика, который знает, что его паранойя — не болезнь, а единственный способ выжить.

Битти шёл в центре группы — самый уязвимый, не боец ни по природе, ни по тренировке, но носитель плана, который мог освободить их всех. Или убить. Или и то, и другое одновременно.

Они двигались быстро, но не безрассудно, успев отдохнуть каждый по паре-тройке часов – а кто-то и больше, посменно дежуря на карауле. Каждый сектор требовал осторожности — они знали паттерн часов теперь, знали, какие секторы активны в данный момент, какие спокойны, какие вот-вот превратятся в смертельные ловушки. Но гейм-мейкеры были капризными богами этого маленького мира, и то, что работало вчера, могло оказаться смертельным сегодня.

— Сколько времени? — Китнисс спросила тихо, не оборачиваясь.

Битти сверился со своими внутренними расчётами — положение искусственного солнца, время с последнего объявления, интервалы между активациями секторов:

— Примерно час до доставки. Может, чуть меньше.

— Мы должны быть ближе к берегу, — сказал Финник. — Если окажемся слишком глубоко в джунглях, когда упадёт парашют, карьеры заберут провод раньше, чем мы доберёмся.

— Если подойдём слишком близко, они нас увидят, — возразила Джоанна. — И тогда это будет бой на их территории.

Китнисс остановилась и подняла руку. Все замерли мгновенно, превратившись в неподвижные тени среди деревьев.

— Слышите?

Тишина. Густая, вязкая тишина джунглей, нарушаемая только шорохом листьев и далёким криком какой-то птицы — настоящей или записанной, кто мог сказать. Потом — едва различимый, на грани восприятия — звук: вода, плещущаяся о берег. Ритмичный, успокаивающий шёпот волн о песок.

Они были ближе к цели, чем думали.

— Хорошо, — Китнисс прошептала. — Остаёмся здесь. В укрытии. Ждём падения парашюта, потом выдвигаемся. Быстро.

Они устроились в густом подлеске на краю сектора одиннадцать — позиция, с которой открывался вид на полоску воды между деревьями и остров с Рогом Изобилия в центре. Три костра карьеров мерцали вдалеке, их свет танцевал на поверхности воды, создавая иллюзию спокойствия, которая была ложью.

Минуты тянулись как часы. Каждый из них был погружён в собственные мысли — о том, что ждало впереди, о тех, кого они уже потеряли, о цене, которую пришлось заплатить, и о той, которую ещё предстояло.

Китнисс думала о Пите. Где он сейчас? Тоже движется к Рогу, готовя собственный план? Или лежит где-то в джунглях, мёртвый, с застывшими глазами, которые больше никогда не посмотрят на неё с той странной смесью нежности и чего-то ещё — чего-то, что она так и не научилась называть?

Её пальцы коснулись значка на груди — сойки-пересмешницы, которую Цинна приколол ей перед началом Игр. Цинна, которого избили и забрали миротворцы прямо у неё на глазах, пока она поднималась на платформу. Был ли он ещё жив? Или Капитолий уже убил его за дерзость — за то, что он осмелился создать символ, который стал больше, чем просто птичка на булавке? Символ, который люди в дистриктах рисовали на стенах и шептали друг другу как пароль, как что-то, дающее надежду?

Она не знала. Возможно, никогда не узнает.

***

Когда до доставки оставалось, по расчётам Битти, около двенадцати минут, арена решила, что пора менять правила игры.

Первым пришёл звук. Низкий гул, который начал нарастать откуда-то из-под земли, из самих недр этого искусственного мира. Не столько звук, сколько вибрация — её можно было почувствовать в костях, в зубах, в том месте за грудиной, где живёт страх. Земля под ногами задрожала, деревья качнулись, листья зашелестели, хотя не было ни малейшего ветра.

Потом джунгли позади них взорвались. В секторе двенадцать — прямо за их позицией, в нескольких десятках метров — земля раскололась, как скорлупа яйца, и из трещин вырвались струи раскалённого пара. Белые столбы перегретой влаги взметнулись к небу, шипя и свистя, обжигая всё на своём пути. Деревья начали дымиться, их кора чернела на глазах, листья скручивались и опадали пеплом.

— Уходим! — закричал Финник.

Они бросились вперёд, к берегу, но арена не собиралась отпускать их так легко. Через минуту бега — задыхающегося, отчаянного — они влетели в сектор один, и здесь ждала новая опасность.

Земля под ногами задрожала иначе — не от жара, а от движения. Корни деревьев, массивные, толщиной с человеческое тело, начали шевелиться. Выползать из почвы. Извиваться как гигантские змеи, слепо ища добычу.

Джоанна рубила топором, и лезвие вгрызалось в древесную плоть, разбрасывая щепки и какую-то тёмную жидкость, похожую на кровь. Корень обвился вокруг её лодыжки, и она с проклятием отсекла его, освобождаясь.

Битти споткнулся — корень обхватил его ногу быстрее, чем он успел среагировать, и он упал с криком, руки вцепились в землю, пытаясь найти опору. Финник развернулся, его трезубец сверкнул в воздухе и вонзился в корень, разрывая растительную плоть. Битти вскочил, хромая, но на вид был относительно невредимым.

— Они активируют все секторы! — закричал Битти, и в его голосе был не только страх, но и ужасное понимание. — Одновременно! Все сразу! Они загоняют нас к центру!

И он был прав. Пит видел это из воды, куда погрузился за полчаса до начала хаоса. Видел, как арена превращается в механизм массового уничтожения, как каждый сектор активируется один за другим: пар в